«БРАТСКИЙ» КРИЗИС

размер шрифта: Aa | Aa

 Хронология кризиса

Декабрь 2006-го и январь 2007 года ознаменовались серьезным энергетическим кризисом в отношениях между Россией и Беларусью. 12 декабря 2006 года правительство Российской Федерации приняло решение о том, что «в целях защиты экономических интересов России» с 1 января 2007 года российские поставки нефти в Беларусь, как и в остальные страны, должны облагаться таможенными пошлинами (экспорт российской нефти в эту страну не облагался пошлиной в соответствии с соглашением о Таможенном союзе от 12 мая 1995 года).

По подсчетам экономистов, эта мера привела бы к потере белорусским бюджетом $1,7-2 млрд в год. Соглашение о Таможенном союзе предполагало, что пошлины на экспорт нефтепродуктов из Беларуси, получаемые белорусским бюджетом, будут делиться между бюджетами двух стран, что объективно не осуществлялось.

Через несколько дней в Москве состоялись переговоры Владимира Путина и Александра Лукашенко, приуроченные к заседанию Высшего государственного совета Союзного государства России и Беларуси. Ни по одному из спорных вопросов (введение пошлин на экспорт нефти, увеличение цены на поставки российского газа и создание российско-белорусского СП на базе «Белтрансгаза») компромисса достичь не удалось.

26 декабря заместитель председателя правления ОАО «Газпром» Александр Медведев объявил, что его компания снижает запрашиваемую цену и готова поставлять Беларуси газ лишь по $105, из которых Минск мог бы платить $75, а остальное – акциями «Белтрансгаза», исходя из оценки компании $5 млрд, вплоть до выкупа 50% доли. Но Беларусь продолжала настаивать на поставках газа по ценам Смоленской области России, которые в 2007 году составляли $54,2 за 1000 куб. м. На следующий день Алексей Миллер пригрозил прекратить поставки газа с 1 января 2007 года, если Беларусь не согласится покупать газ по более высокой цене. Белорусская же сторона была уверена, что «Газпром» не сможет прекратить поставки газа в Беларусь, поскольку это поставило бы под угрозу его транзит в Европу, соглашение о котором белорусы также отказывались подписывать.

Соглашение между Россией и Беларусью о цене на газ на 2007-2011 годы удалось заключить лишь за несколько минут до наступления 2007 года. Цена газа была установлена в $100 за 1 тыс. куб. м, тариф на транзит – $1,45 за 1 тыс. куб. м на 100 км. Условия оплаты «Газпромом» 50% акций «Белтрансгаза» – $2,5 млрд в течение четырех лет. Однако уже 1 января Россия вводит пошлины на экспорт нефти в Беларусь в размере $180,7 за тонну, сделав тем самым невыгодными поставки углеводородного сырья на белорусские НПЗ в Мозыре и Новополоцке. Одновременно «Белнефтехим» приостанавливает контракты с российскими нефтяными компаниями. 3 января Александр Лукашенко обещает России, в случае сохранения пошлин на нефть, ввести плату за «все услуги, которые она получила в Беларуси бесплатно, начиная от военных объектов и заканчивая транзитом». Премьер-министр Беларуси Сергей Сидорский сообщает о введении с 1 января 2007 года платы за транзит нефти по территории страны в размере $45 за тонну. 6 января руководитель компании «Транснефть» Семен Вайншток был вызван в суд по обвинению в неуплате его компанией белорусских пошлин. Беларусь приступает к отбору российской нефти из нефтепровода «Дружба» в счет уплаты пошлин – всего выкачано 79 тыс. т.

В свою очередь 7-8 января «Транснефть» самостоятельно прекращает поставлять сырье в нефтепровод «Дружба». Руководство «Транснефти» обосновало остановку снабжения тем, что Беларусь незаконно отобрала из транзитного трубопровода сверхлимитное количество нефти. В действительности речь шла не столько о противозаконном отборе нефти, сколько о том, что Беларусь ввела нетипичный для мировой практики транзитный сбор в размере $45 за тонну. Этот сбор означал бы для российских нефтяных компаний дополнительные расходы в пределах от $3 до $4 млрд в год.

Как следствие, 8 января остановлены поставки нефти в Словакию, Венгрию по южному ответвлению нефтепровода «Дружба». Нефть перестали также получать Германия, Чехия и Польша. Буквально на следующий день президент России поручил российскому правительству выработать комплекс ответных мер в отношении Беларуси, в том числе введение пошлин на основные белорусские товары, ввозимые в Россию по нулевой ставке пошлины, – сахар (пошлина уже введена), мясо и субпродукты, молоко и молокопродукты, телевизоры, мебель. Следует отметить, что Россия является основным импортером этой экспортной белорусской продукции.

10 января, после телефонного разговора Владимира Путина и Александра Лукашенко, правительство Беларуси объявило об отмене пошлины на транзит нефти, и на следующий день «Транснефть» в полном объеме восстановила поставки через нефтепровод «Дружба». «Россельхознадзор» объявил об ужесточении порядка импорта белорусской животноводческой продукции.

Чего достигли?

12 января Михаил Фрадков и Сергей Сидорский подписали соглашение «О мерах по урегулированию торгово-экономического сотрудничества в области экспорта нефти и нефтепродуктов». Российская экспортная пошлина на нефть остается, но снижается со $180 до $53 за тонну нефти (в 2007 году, с плавным увеличением в последующие годы). По сути дела, установление этой пошлины и означает раздел между Россией и Беларусью доходов от реэкспорта российской нефти.

Согласно достигнутым договоренностям размер вывозной таможенной пошлины на нефть сырую, вывозимую из Российской Федерации, определяется исходя из ставок, установленных в соответствии с российским законодательством, с применением следующих коэффициентов: в 2007 году – 0,293; в 2008 году – 0,335; в 2009 году – 0,356. То есть при теперешней ставке в $180,7 за тонну Беларусь платит за каждую тонну нефти, ввозимой с территории России, по $52,74.

В целом Беларусь добывает менее 2 млн т нефти ежегодно и импортирует из России 19­20 млн т, при этом ежегодно перерабатывая и отправляя на экспорт около 13 млн т нефтепродуктов, что равноценно 6% ВВП этого государства.

При экспорте нефти сырой и нефтепродуктов (включая сжиженный газ) с территории Республики Беларусь в третьи страны взимаются вывозные таможенные пошлины по ставкам, установленным равными ставкам, применяемым в России, и в порядке, также установленном аналогичным действующему в России. В 2007 году Беларусь будет получать 30% дохода от таможенных пошлин при экспорте нефти и нефтепродуктов (включая сжиженный газ) в третьи страны, в 2008 году – 20%, в 2009-м – 15%. Таким образом, при экспорте нефти и нефтепродуктов за рубеж, оцениваемом в $1,56 млрд, Беларусь отдаст России в 2007 году 70%. При этом с каждой тонны нефти, потребленной на территории Беларуси, Россия получит всего по $53, но зато с каждой тонны экспортированных нефтепродуктов – по $137.

Если же Беларусь не выполнит свое обязательство по выравниванию баланса своих экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты, то экспортные пошлины на российскую нефть будут возвращены на уровень $180,7 за тонну.

Одновременно достигнута договоренность о сохранении для России бесплатной аренды земли под газопроводом «Ямал – Европа» и нефтепродуктопроводом «Запад – Транснефтепродукт», а также своих военных объектов (РЛС «Вилейка» и узел «Барановичи» российской системы предупреждения о ракетном нападении). Подписано соглашение об отмене Беларусью экспортных ограничений для российских компаний.

Но, несмотря на урегулирование наиболее острых противоречий, конфликт не исчерпан, так как стороны достигли явно неравноценных результатов. Даже в экономическом плане – Россия получит около $1 млрд в 2007 году (при сохранении текущих цен на нефть), а Беларусь потеряла примерно 40% доходов от экспорта нефтепродуктов. Однако еще более сложными оказываются политические результаты.

Анализ результатов

Вполне возможно, что на данный шаг в отношении Беларуси Россию косвенно подтолкнули опасения по поводу снижения цен на нефть на мировом рынке. Учитывая, что российский бюджет сверстан в ценовом коридоре $60-61 за баррель, Москва пытается подобными мерами создать определенный запас прочности.

Но, по сути, многоходовая комбинация явилась следствием именно сложившейся политической конъюнктуры, в то время как экономические вопросы стали лишь удобной декорацией для разыгранных действий. Причем политические маневры заключались в двух составляющих: во-первых, в стремлении России усилить влияние на Беларусь по кальке событий с Украиной, происходивших на протяжении 2006 года; во-вторых, необходимостью для Москвы оказать дополнительное давление на Западную Европу в контексте прослеживающегося реконфигурирования европейского энергетического рынка (см. № 5 журнала KazEnergy – Европейский союз и Россия: есть ли выход из энергетического кризиса?).

Крайне важным выглядит именно понимание новой стратегии России в отношении государств постсоветского пространства, которая является смесью установления «энергетической империи» как концептуальной базы и насаждения интеграции на «рыночных принципах», и первое кулуарно позиционируется гораздо важнее второго, являющегося лишь инструментом, а не самоцелью. К примеру, сразу после урегулирования этого кризиса глава Министерства экономического развития России Герман Греф, поддержанный российским президентом, поспешил объявить, что Россия закончила формирование рыночной среды вдоль своих границ. Однако понятно, что «рыночность» является лишь удобным механизмом установления доминирующей роли Москвы в энергетических, а в более широком масштабе геополитических отношений.

К сожалению, использование энергетической «дубинки» дает возможность не только определять экономические составляющие и темпы развития других государств, но и моделировать адекватные политические процессы в них. Учитывая зависимость воздействуемых государств от стратегических поставок энергетического сырья и цен на него, этот механизм, вероятно, является и будет оставаться ключевым для проецирования внешнего влияния в долгосрочной перспективе. Вполне возможно, что в скором времени мы станем свидетелями внедрения (уже открыто) политических проектов на основе энергетического доминирования и созданного ранее задела в виде подобного белорусскому кризисов.

Несмотря на риторику, в основном откровенно негативную, воздействуемые государства стали гораздо более управляемыми. Стоит отметить, что Беларусь просто будет вынуждена активизировать взаимодействие с Россией в интеграционных проектах, прежде всего в рамках Союзного государства, именно на российских условиях. Позиции энергетического монополиста дают возможность диктовать свои условия, ведь Россия получила не только ценовой инструмент давления, но и устанавливает прямой контроль над белорусскими энергетическими активами, став полноправным владельцем «Белтрансгаза», основного распределителя газового сырья на территории Беларуси. Стабильность экономики Беларуси в таком случае еще больше зависит от России.

Стоит отметить, что амбиции России в качестве энергетической сверхдержавы подтверждаются и тем фактом, что Беларусь до кризиса являлась наиболее близким к Москве государством, разделявшим основные геополитические приоритеты. Фактически российское руководство пытается по-иному расставить знаменатели лояльности со стороны других государств. Беларусь как самый «большой друг» России была поставлена в очень сложные условия и фактически оказалась под российским экономическим давлением несмотря на то, что две страны теоретически находятся в одном союзном объединении. Таким образом, каких-то иллюзий о каких-либо дополнительных преференциях тем, кто согласится на реинтеграцию с Россией, сегодня уже не существует.

Составной частью анализируемой стратегии является и реализация плана по поэтапному снижению зависимости России от двух основных в этом вопросе государств – Украины и Беларуси – в области экспорта и транзита углеводородного и газового сырья. Так, пропускная способность Балтийской системы трубопроводов должна быть в скором времени увеличена с 75 млн т до 120 млн т в год. Однако особенно важным может стать введение в строй в 2010 году трубопровода Nord Stream с потенциальной пропускной способностью 55 млрд куб. м природного газа, оставляющего традиционные транзитные государства, в том числе и Беларусь, за бортом. Именно поэтому уже 14 января белорусский президент Александр Лукашенко начал публичную кампанию против строительства Северо-Европейского газопровода, назвав его «самым дурацким проектом в истории России».

Но на их строительство уйдет несколько лет, которых, судя по последним событиям, может оказаться вполне достаточно для полной дискредитации России как надежного поставщика.

Президент Беларуси прекрасно осведомлен о том, что через белорусский участок трубопровода «Дружба» в государства Европейского союза поступает менее 30% российской нефти, экспортируемой в данном направлении. И давление на Беларусь оказывают, в случае предпринимаемых ею контрдействий, не только Москва, но и конечные получатели – государства центральной и Восточной Европы. Причем сама жизнеспособность Беларуси как государства фактически зависит от необходимости, как минимум, сохранения российских нефтяных поставок, а не их сокращения, тем более резкого.

Это эффективно использует Россия, в том числе подключая другие заинтересованные страны. Как это ни парадоксально, но на убытках Беларуси особенно активно играет Киев, который несколько ранее сам был объектом мощного энергетического давления. К примеру, 12 января глава Министерства топлива и энергетики Украины Юрий Бойко и президент российской компании «Транснефть» Семен Вайншток приняли решение об увеличении в первом квартале 2007 года транзита российской нефти через территорию Украины на 1,1 млн т, а ОАО «Газпром» рассматривает возможность увеличения объемов транзита газа через территорию Украины на 3,5-4 млрд куб. м.

Важно, что этот кризис дал еще один недвусмысленный намек и Единой Европе, которая пытается позиционировать себя в роли основного энергетического полюса через привязывание России к «либеральным» условиям деятельности энергетического рынка и осуществление энергетического взаимодействия. Поскольку поставки были прекращены, Польше и Германии пришлось выкачивать нефть из стратегических запасов, рассчитанных на 80 суток.

Россия в последнее время фактически обрела контроль над основными направлениями экспорта и транзита энергетического сырья: украинским и белорусским, что, во-первых, определяет ее преимущественное положение в споре с Еврокомиссией о Европейской хартии, а если шире, условиях дальнейшего реконфигурирования энергетических отношений, во-вторых, дает дополнительные рычаги воздействия на отдельные государства ЕС, в случае несовпадения интересов или кризисных ситуаций, как в политической, так и в экономической сферах. Однако насколько долговременными и эффективными являются эти позиции, предсказать трудно. Ведь Единая Европа вряд ли смирится со второстепенной ролью в энергетических отношениях с Россией, да и неустойчивые уступки Москве со стороны Украины и Беларуси в состоянии повлечь за собой последующие раунды все того же кризиса, в которых расклад сил может радикально измениться, причем не в пользу России.

Брюссель прекрасно понимает и осознает последствия, к которым может привести нахождение под условиями и энергетическим прессингом России. При этом ставки очень высоки, ведь вопрос даже не в том, кто будет контролировать транзит, а в энергетической безопасности самой Европы.

Показательно, что Единая Европа приняла вызов, и первый шаг сделан – Брюссель объявляет Россию недобросовестным поставщиком, фактически это шаг с долгосрочными последствиями, который перекладывает значительную часть «вины» за рассматриваемый кризис на Москву.

Комиссар ЕС по вопросам энергетики Андрис Пиебалгс и вовсе убежден, что без доверия даже новый Северный газопровод между Россией и ЕС, который должен обойтись без посредников, не может считаться полностью надежным. При этом давление оказывается и по другим каналам. Так, находившийся с визитом в Европе премьер-министр Японии Синдзо Абэ призвал Россию быть ответственным поставщиком нефти.

Вдобавок Польша выразила готовность покупать нефть у Норвегии, что более надежно с политической точки зрения. Даже канцлер ФРГ Ангела Меркель, в свою очередь, в интервью британской газете The Times пообещала, в частности, противодействовать «амбициям» России и способствовать улучшению отношений между Европейским союзом и США.

Кроме того, остановка поставок подвела руководство ЕС к необходимости рассмотреть на экстренном заседании Координационной группы по поставкам энергоносителей «вопросы энергетической безопасности Европы и определить возможности получения дополнительных объемов нефти по альтернативным каналам». Согласно принятым документам Евросоюз намерен провести «постиндустриальную революцию», которая избавит его от ненадежных поставок энергоносителей из России и прочих неприятностей.

Однако долгосрочная зависимость ЕС от импорта российского углеводородного и газового сырья будет сохраняться, несмотря на декларативные заявления о возможности переориентации импорта на другие направления и использование альтернативного топлива. Европа разделена и государственными интересами, которые зачастую не совпадают с интересами конфедерации. За «общей» позицией по энергетическому вопросу стоят конкретные страны, которые вовсе не хотят быть зависимыми от всей европейской когорты. Симптоматичны в связи с этим, к примеру, отношения между Германией и Россией. Последняя встреча Владимира Путина с Ангелой Меркель в Сочи 21 января 2007 года стала еще одним показателем близости позиций двух сторон по энергетической проблематике. Интересно, что российский президент высказался за строительство ответвления от Североевропейского газопровода в Польшу, Швецию и создание стратегических газохранилищ в Германии в целях нейтрализации возможных акций транзитных государств. И, что самое главное, был сделан акцент на необходимость снижения зависимости от транзитных государств.

Но Беларусь, в свою очередь, объективно намерена изменить основные внешнеполитические и энергетические приоритеты. Показательно, что после энергетического спора с Москвой президент Беларуси Александр Лукашенко заявил о намерении развивать отношения с Европой, причем уже рассматриваются предложения о сотрудничестве в энергетической сфере. Хотя Брюссель до сих пор декларирует нежелание активно взаимодействовать с «диктаторским режимом» Беларуси, тем не менее возможно, что европейцы должны пойти на ответный шаг. Каким он будет, зависит от текущей политической конъюнктуры и объема уступок, на которые может пойти Россия в двустороннем диалоге с ЕС.

Вполне вероятно и образование реального энергетического союза в составе Беларуси, Украины, Грузии и Азербайджана, которые все вместе крайне недовольны стремлением России ограничить их энергетическую самостоятельность и, что самое главное, непосредственно участвовать в политических процессах, происходящих в них.

В результате уже в краткосрочной перспективе можно ожидать активизацию и расширение энергетической борьбы между Россией, с одной стороны, и целым концертом стран – потребителей и транзитеров. что самое опасное, прозрачность и прогнозируемость всего комплекса действий будет уменьшаться в прямой прогрессии от дальнейшего усиления кризиса.

PDFПечатьE-mail