Казахская юрта

размер шрифта: Aa | Aa
13.02.2009 23:49
yurta.jpgБахыт Гафу (Каирбеков)
ОДНИМ ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ ИЗОБРЕТЕНИЙ, ПОДАРЕННЫХ МИРУ КОЧЕВНИКАМИ, ЯВЛЯЕТСЯ ПОХОДНЫЙ ДОМ - ЮРТА. ПОЖАЛУЙ, И НЕ ВСПОМНИТЬ СХОДУ, КАКАЯ ЕЩЕ ДРЕВНЯЯ ВЕЩЬ - ВЕДЬ ЮРТЕ БОЛЕЕ ДВУХ С ПОЛОВИНОЙ ТЫСЯЧ ЛЕТ! - ПОЛЬЗУЕТСЯ СЕГОДНЯ ТАКИМ СПРОСОМ И ТАК ЕСТЕСТВЕННО ВПИСЫВАЕТСЯ В ИНТЕРЬЕРЫ СОВРЕМЕННОСТИ. РАЗВЕ ЧТО СТРЕМЯ И СЕДЛО, ИЗОБРЕТЕННЫЕ ОПЯТЬ ЖЕ КОЧЕВНИКАМИ.
yurta1.jpg
 Первые передвижные жилища были на колесах, и появились они уже в эпоху бронзы. Это были прототипы будущей юрты - шатры и шалаши, жестко укрепленные на двух- и четырехколесных телегах. О юртах на колесах упоминает венецианец Барбаро, путешествовавший в Дешт-и-Кипчакской степи в XV веке. «У этого народа в употреблении бесчисленные повозки на двух колесах, повыше наших, и покрыты они войлоком, другими сукнами, если принадлежат именитым людям». Впечатляет изображение юрты в «Книге Марко Поло», изданной Генри Юлом.
«Какие преогромные шатры я увидел, поставленные на колеса! Их будто воздвигли в воздушном пространстве. Узрел я обширные дома с окошками, прикрытыми войлочными занавесками - очень красивыми и искусными. Вся ставка наполнена этими превосходными домами, так что разум поражается и кружится голова от красоты, мастерства и изящества». Так описывает юрты в начале XVI века Фаз-даллах ибн Рузбихан.
Жилища на повозках не были единственными и даже основными для кочевников. Удобные для равнин, они не годились для местностей гористых, пересеченных; поэтому потребовалось жилище, которое можно было разобрать и перевезти на вьючных животных.
Самые ранние изображения таких жилищ зафиксированы в росписи на стене склепа Анфестерия в Крыму (I век д н. э.) и среди петроглифов Боярской писаницы в Южной Сибири. А вот устно юрта упоминается во II веке до нашей эры в стихотворении китайской принцессы Си-Гунь: «Выдали меня родственники в дальнюю сторону; отдали в чужое царство за уйсунъского царя. Живет он в круглой хижине, обтянутой войлоками, питается мясом, пьет молоко. Как вспомню об Отчизне, - сердце заноет. Диким гусем обернуться бы мне, чтобы вернуться на родину».
yurta2.jpg
 
Собирание юрты похоже на сотворение мира. Вначале была Дверь - Врата из одного мира в другой. Акбосага - порог - граница между миром внешним и миром человеческим. Поднявшись в полный рост, Человек вспомнил о Боге и вознес купол своего дома и сделал его окном в Небо. В казахском фольклоре есть такая загадка:
Один ковер ворсистый
А другой лысый,
К ним в придачу войлок.
Оп! - воскликнул я
И вознесся в небеса,
Покрутил, походил,
Твердь земную утвердил!


Пушистый ковер - это, конечно, зеленая трава, лысый ковер -  небо. Вот и отгадка: так ставят юрту! Эта космогоническая загадка - свидетельство древнего представления кочевников: мир - большая юрта, где купол - небо, шанырак - солн
це, пол под ногами - земля, а кереге - стороны света.
Утро начинается с восхода солнца. Вот почему дверь юрты смотрит на восток. Она всегда ждет рассвета жизни. Солнце для кочевника - главный гость в этом мире, без него нет жизни на земле. Солнце - Царь всего сущего на земле. Он поднимается над порогом Мира, переступает его, - и мир, в который вошел Царь, оживает.
Хорошая невестка первой встречает утро и спешит открыть тундик - покрывало ночи, чтобы впустить в дом первые лучи солнца.
Солнце, как и подобает гостю, всходит на торь - самое почетное место в юрте - и садится на свой престол. Все, что находится по левую руку Царя, олицетворяет собой постоянство мира, которому благоволит Бог природы. Эта сторона женская, жизнеутверждающая. Здесь человек - хозяин своего богатства.
Все, что находится по правую руку Царя, олицетворяет Путь-Дорогу, вечную смену дня и ночи, суетность мира. Это сторона - мужская, непредсказуемая, полная тревог и испытаний. Здесь человек чувствует себя гостем в этом мире. Воин, охотник, защитник дома и стада, он всегда готов выйти в поход.

Западная сторона Вселенской юрты - закат Солнца - самаязапретная и таинственная. Она подобна всепоглощающей черной дыре, в которую низвергается все живое, и потому она занавешена самыми роскошными коврами и здесь же стоят сундуки со всем нажитым добром кочевника. Эти дары жизни - символы земного блага - заслоняют жизнь земную от мира теней, подобно   великолепному фону, украшающему сцену, на  которой люди - всего лишь актеры.
Остов юрты состоит из четырех основных     элементов: это Шанырак - круговое навершие купола;  уык - купольные жерди, поддерживающие Шанырак; кереге - раздвижная решетчатая основа;    есік - деревянная дверь со створками.
Каркас юрты делают из степной ивы - тальника, чтобы он был легким и прочным. Купол - Шанырак - из березы. Кереге юрты составляется из отдельных секций-крыльев. Обычная юрта - шестикрылая (алты канатты киіз уй). Но известны юрты из 14-16 крыльев. Хан Жангир подарил царю Николаю II 18-канатную юрту, то есть в три раза больше обычной.
Шанырак состоит из обода и распорно-крепежных планок -  кульдиреуиш (обычно по три в каждой плоскости, расположенных под прямым углом друг к другу). В прошлом каркас юрты украшался серебряными узорными пластинками или инкрустировался вставками из кости.
yurta4.jpgДверь юрты - сыкырлауык (скрипучка) - состоит из трех частей: косяка, деревянных створок и войлочной накидки (киіз есік) с подшитой узорной циновкой. Косяк включает: боковые стойки - босага, порог - табылдырык и верхнюю перекладину косяка - мандайша. Именно с установки двери начинается сборка юрты. Дверь - лицо юрты. Вот почему ее украшают узорчатой резьбой и расписными красками. Дверь приглашает гостя в мир семьи, дверь - зеркало благосостояния дома.
Шанырак - колесо Солнца - символ жизни перерос в символ продолжения рода. Он передавался из поколения в поколение. Шанырак темнел со временем от дыма очага, но чем темнее, чем древнее он был, тем более почитался всеми домочадцами. «Кара шанырак» называют казахи отеческий дом, семейное гнездо. Его наследует самый младший в роду.

Казахи называют юрту кии уй - войлочный дом. И действительно, он весь соткан из Золотого Руна. Недаром в китайских летописях казахов зовут людьми войлока. Состриженную по весне овечью шерсть теребили руками,    взбивали прутьями из таволги, превращая ее в нежный невесомый пух. Укладывали слоями, поили   кипятком, заворачивали в циновки, катали по   земле ногами, мяли локтями, чтобы получился, в конце концов, крепкий войлок. Пройдя весь этот изнурительный процесс под     ритмичную песню катальщиц,  степной   ковер   становился   самым   бесценным   изделием в обиходе кочевника. Он покрывал юрту, защищал домочадцев от   солнца, ветра и влаги, утеплял и укра-шал пол, превращал стены в галерею   ковровой живописи. Таким образом, одетая в оболоку шерсти юрта являла собой еще один образ Золотого Руна,   еще  один  благодарный гимн овце - древнему символу божественной благодати.  Недаром избранного хана в степи поднимали на белом войлоке. Ритуал символизировал его рождение в новом статусе. Богини человеческой судьбы - парки - вьют нить человеческой жизни.
yurta6.jpgРождение войлочного дома - юрты - начинается с нелегкого труда казахских ткачих.  Пряхи, ткачихи,  плетельщицы, они волшебным образом превращают шерсть в мотки ниток, веревок, крепкие тканые ленты - бау, тангыш, которыми скрепляются боковины двери и кереге, а также кереге между собой.
Особым образом ткался на станке баскур - это широкая узорная тканая лента стягивает снаружи решетку вместе с креплениями и уыками, являясь, таким образом, конструктивно важным элементом в архитектуре юрты. Удивительной сказкой кажется рождение циновок из чия -можно сказать, из ничего. Стреловидные стебли чия, степного тростника, обернутые цветными шерстяными нитями и соединенные друг с другом, превращаются в яркие, радостные кроссворды, клеточки которых заполнены загадочными буквами забытого алфавита. В жару войлок с боков юрты убирают и оставляют шым шип - чииевые циновки, сквозь которые легко приникает свежий ветерок. Туырлыки, прямоугольные куски войлока, охватывают кереге и нижнюю часть купола. Два войлока трапециевидной формы - узик - укрывают купол. Квадратный кусок кошмы    тундик    накидывается на зенитное окно юрты. Юрту опоясывают арканом белдеу и узкой плетеной полосой белдеу бау.
Теперь можно заняться внутренним убранством юрты. Изнутри конструкция степного дома укрепляется узкими лентами - жел бау. В случае сильного ветра они превращаются в якорные канаты, к которым привязывают тяжелый груз. Пол кочевого дома утепляется текеметами - войлочными коврами со слегка размытыми красочными узорами. На всю жизнь запомнит родившийся в юрте казах его колючую нежность, так похожую на разноцветное детство с его первыми шажками и шишками. Текеметы преображали юрту, как если бы Всевышний украсил землю разнотравьем, даруя тепло и аромат первозданной природы. Стеганые ковры - сырмаки, словно соревнуясь с текеметами, покрывали пол и стены юрты. Четкий орнаментальный узор двух-трех цветов простегивается шерстяной нитью и тянется, словно нескончаемый путь. Самый известный вид сырмака так и называется: бетпес - неиссякаемый. Он символизировал собой идею бесконечности мира. Алаша - еще один вид казахского ковра, сшитого из тканых полос. В переводе означает пестрый, полосатый. Он ткется на специальном станке - корме. Алаша - ковровая поэма, написанная рифмующимися цветными строками, поэма-послание из далекого прошлого в бесконечное будущее.
Картины природы, ландшафт родных мест закодированы казахскими рукодельницами в ворсовых и безворсовых тканых коврах - килемах. Центральное поле таких ковров так и называется: кол - озеро, кайма вокруг озера - корган, кор-шау, то есть ограда, берег. А полосы, разделяющие ковер, реками - су. Орнамент передает очертания гор, деревьев, животных и птиц.
Но самым ярким украшением юрты является тускииз - настенный ковер. Наиболее богатые тускиизы отделаны драгоценными тканями и вставками, украшались богатой вышивкой, по краю ковер обшивался крученым шнуром. Особую изысканность, богатство придавала тускиизу вышивка тамбуром, гладью, золотым шитьем. П-образная рама - характерный элемент тускииза - подчеркивал почетное место в юрте, придавая ему своеобразное сходство со спинкою трона.
yurta3.jpg
Настенные ковры строго регламентировали внутреннее пространство юрты, деля его на семь зон, границы которых соблюдаются с древнейших времен до наших дней. Сакральный центр - очаг, дастархан. Символ семейного счастья.
Почетное место для гостей - торь. Олицетворение славы и богатства.
Место для гостей - символ нового и приходящего. Опочивальня. Символ семейного гнезда.
«Кабинет» мужа. Здесь хранятся символы охоты, добычи, удачи.
Уголок хозяйки - символы хранителей блага.
Порог - босага.   Сакральная граница дома и  внешнего мира.

yurta5.jpgНа женской половине в самом верхнем ее углу стоит деревянная кровать хозяев - агаштосек; или тосагаш - кровать, украшенная костяными и серебряными пластинками. Постель хозяев - одеяла и подушки - забраны занавесью. Каким бы уважаемым ни был гость, ему никогда не предложат переночевать в хозяйской постели. Ни один предмет - ни одеяла, ни подушки хозяйские - не должен соприкасаться с чужаком, иначе, считали казахи, счастье покинет хозяев. Здесь же устанавливается колыбель для новорожденного. Недоношенного ребенка выхаживали в тымаке - зимнем головном уборе, подвешивая его над кроватью. Ближе ко входу - хозяйственная зона. Здесь располагается шкаф с посудой - асадал или кебеже, где хранили также сушеное мясо, курт - сушеный подсоленный овечий сыр, чай. На кереге висят переметные сумы - коржын, дорба, аяк кап - для хранения и перевозки посуды. Под ними огромный бурдюк для кумыса - саба.
Надо заметить, казахи все самое лучшее в доме «припрятывают», держат про запас для гостей. Позор для семьи, в доме которой не найдется, что выставить на стол. Даже лучшие вещи в доме хранятся в качестве подарка гостю, чтобы не проводить его с пустыми руками. Эта черта казахского гостеприимства - дань кочевой традиции.
На мужской половине, ближе к торю, устанавливался адал-бакан, символ мужского начала. На нем развешивалась верхняя одежда хозяина. Далее у небогатых хозяев могла стоять кровать женатого сына, еще не отделившегося от родителей. Либо девичья постель дочери. Она также убрана шелковой занавеской - шымылдык. В целом эта половина гостевая.
Сыновья, возмужав, поднимут свои юрты, младший займет место отца. Дочь - тоже гость, она здесь живет до поры, а выйдет замуж - уйдет в другой дом. Ее так и называли: «ко-нак» или «он жакта отырган кыз» («девушка, что сидит в правой половине дома»).
Сюда же переносили тело умершего хозяина, отныне он тоже «гость», который отправляется в дальнюю дорогу - в мир иной.
Развешивались охотничьи _ трофеи - волчьи шкуры, музыкальные инструменты, оружие. Ближе к порогу находилось снаряжение коня, пожизненного спутника кочевника - седло, сбруя. Конские уздечки развешивались вдоль стены на острые кончики кереге.
yurta7.jpgВ центре юрты на треножнике - тагане - стоял Казан. Казан никогда не оставляют открытым или пустым. Это самое святое место. Здесь расположен очаг дома. По-казахски отбасы - что бук-вальн означает: «голова огня», то есть место, где берет начало огонь. Там, где возжигают огонь, там начинается жизнь, там возникает семья. Здесь готовилась пища, здесь приносились жертвы священному Огню - хозяину очага. Пища - символ Добра. Пусть хоть ложка масла на дне, но обязательно будет в казане, важно, чтоб он не пустовал.
«Да не переведется пища в этом доме!» - желали казахи друг другу, завершая любую трапезу.
Далекие предки казахов, тюрки, боготворили Небо - Тенгри, всевидящее око которого сопровождало кочевника, кочующего со своим стадом по ладони степи. Они радовались первым лучам Солнца, новорожденной Луне, первым росткам зеленой травы, первому весеннему молоку, первому ягненку и, конечно же, первому ребенку, потому как все это - явления Жизни, а значит, Радости. Ведь жить означает радоваться! Каждой весной казахи откочевывают на южные склоны гор - поближе к солнцу, к первой траве, чтобы все домашние животные могли скорее подкрепиться и налиться жирком. Чем крепче они будут, тем больше появится на свет милых сердцу кочевника ягнят, козлят, жеребят и пушистых верблюжат с большими влажными глазами. Все лето проводят казахи на зеленых альпийских лугах, а осенью, когда уже вся трава в округе объедена скотом, поднимаются с летних пастбищ и движутся вслед за теплом на юг - в полупустыни, где не бывает сильных снежных вьюг, и проводят там всю суровую зиму.
Так вверх - к горам, вниз - в долины, и кочуют всю свою  жизнь  кочевники,   подобно  перелетным птицам. Вот почему казахи считают своими дальними предками диких гусей и ле бедей. Птицы летят по осени на юг и кош движется следом. И самую великую дорогу, усеянную звездами, - Млечный путь - казахи зовут Кус Жолы - Птичья дорога. О чем мечтает Кочующий по степи под открытым небом? В долгом пути его нещадно палит солнце, треплет ветер, его секут плети дождей, леденит мороз и обсыпает снег. Нелегка судьба странника, и желания его просты: отогреться у костра, поесть-попить чего-нибудь горячего, отдохнуть под сухим кровом, вдали от хищных зверей забыть все страхи и тревоги, одолевавшие его в пути. Все это дарит ему Огонь - Очаг. Чистота, Благо, Зашита - вот что означает Огонь. И там, где поселились Зло и Болезни, казах обязательно возжигает Огонь. Огня боятся не только хищные звери, но и злые духи, считал он.
В народе сохранилась древняя молитва, обращенная к Огню: От-Ана, Май-Ана, жарылка! - которую можно перевести: Мать-Огонь, Мать Умай, прими и благослови! - при этом невеста выливала в огонь ковш растопленного жира, как бы принося его в жертву Духу домашнего очага. Это - обязательная часть свадебного обряда. Огонь выступает здесь в роли хозяина дома, который мог принять, а мог и не принять чужого человека в свою семью.
Ставя молодым свадебную юрту - отау уй - из белой кошмы, украшенную красоч-| ными лентами и шнурами, хозяйка очага берет горящие угли из очага и, принеся их в новый дом - юрту молодоженов, возжигает огонь под их казаном, тем самым как бы говоря: вы - часть большого дома, где горит огонь семейного клана. Отау уй - от слова «от алу» - брать огонь, что было связано с отделением молодых от большой юрты, при этом они наследовали малый казан.
Да не потухнет Огонь в вашем очаге, да будет мир в вашем доме!

Юрта не имеет окон, т.е. глаз, и потому она слушает степь. Услышав, что всадник спешился поодаль, хозяева, сидя в юрте, знают, что приехал мирный гость. Если же копыта продолжают звучать и всадник доезжает до порога, то либо он черный гонец, либо этот гость хочет оскорбить хозяев. Всадник должен спешиться с коня и подойти к юрте с правой стороны.
Враг наезжает на юрту, черный гонец обегает юрту кругом и наступает ногой на порог дома, прежде чем сообщить хозяину дома страшную весть.
Порог переступают правой ногой, низко склонив голову, выражая тем самым уважение к хозяевам. Поступить наоборот - значит оскорбить честь и достоинство этого дома, хозяина, всего его рода. А чтобы этого не произошло по рассеянности и небрежности, порог намеренно делают высоким, а притолоку двери - низкой.
Казахи верили, что душа человека путешествует из верхнего мира в нижний - рождаясь, и, наоборот, из нижнего в верхний - покидая тело. Так кочевник путешествует в жизни, спускаясь осенью в долины и поднимаясь весной в горы. Так листья опадают осенью и поднимают ветви с листвой к весне, к небу. Так и в юрте вы кочуете снизу вверх - от двери к почетному месту в зависимости от вашей социальной значимости. Торь и босага - небо и земля, верх и низ юрты. Чем почетнее гость, тем выше он сидит. Жогары шыгыныз - проходите выше, приглашает хозяин, встречая вас у порога дома. Не правда ли, звучит не только как приглашение, но и как доброе пожелание достичь вершин, славы в своем пути?
А эта ода юрте написана в YIII веке нашей эры китайским поэтом Бо-Цзюи, которого, конечно же, трудно уличить в какой-либо корысти, ибо кочевая культура была чужда народу, укрывшемуся от набегов степняков Великой Китайской стеной. И тем не менее стих этот сохранился в памяти оседлого народа как пример искреннего восхищения шедевром кочевой культуры:

Шерсть собрали с тысяч овец,
Сотни две сковали мне колец,
Круглый остов из прибрежных ив
Прочен, свеж, удобен и красив.
В северной прозрачной синеве
Воин юрту ставил на траве,
А теперь, как голубая мгла,
Вместе с ним она на юг пришла.
Юрту вихрь не может покачнуть,
От дождя ее твердеет грудь.
Нет в ней ни застенков, ни углов,
Но внутри уютно и тепло.
Удалившись от степей и гор,
Юрта прибрела ко мне во двор.
Тень ее прекрасна под луной,
А зимой она всегда со мной.
Войлок против инея - стена,
Не страшна и снега пелена.
Там меха атласные лежат,
Прикрывая струн певучих ряд.
Там певец садится в стороне,
Там плясунья пляшет при огне.
В юрту мне милей войти, чем в дом,
Пьяный - сплю на войлоке сухом.
Очага багряные огни
Весело сплетаются в тени.
Угольки таят в себе жару,
Точно орхидеи поутру.
Медленно над сумраком пустым
Тянется ночной священный дым.
Тает тушь замерзшая, и вот
Стих, как водопад весной, течет.
 
Даже к пологу из орхидей
Не увлечь из этих юрт людей.
Тем, кто в шалашах из тростника,
Мягкая зима и то горька.
Юрте позавидует монах
И школяр, запутанный в долгах.
В юрте я приму своих гостей,
Юрту сберегу я для детей.
Князь свои дворцы покрыл резьбой -
Что они пред юртой голубой!
Я вельможным княжеским родам
Юрту за дворцы их не отдам.

Переступивший порог юрты и отошедший от нее на 40 шагов - уже путник, предоставленный самому себе и покровительству Неба. Отныне его колыбель - седло, он - адепт Дороги, вечно юный Одиссей. Он станет Кентавром - сольется душой и телом с конем и будет боготворить его, как самого верного спутника. Он сложит скарб в тюки и разобьет юрту - кочевое жилище свое, навьючит его на верблюда и, подобно улитке, повсюду таскающей свой дом на спине, снова выйдет в дорогу, потому как дорога - это новые пастбища, тучнеющий скот, красоты степного края, беседы при ясной луне у живого огня и вечные заботы о божестве своем - Овце, олицетворение которого и по сей день остаются - казахский дастархан, узорчатые текеметы и, конечно же, юрта - походный дом номада с древнейших времен - и в зной, и в стужу такая же неизменная, как небо над головой и земля под копытами коней.