Иранский вопрос

размер шрифта: Aa | Aa

В течение последнего времени продолжает накаляться ситуация вокруг Ирана. Уже «в открытую» озвучиваются сценарии не только активизации дипломатических демаршей, но и военного конфликта. В случае реализации подобных негативных тенденций можно ожидать трудно определяемые последствия для глобального энергетического рынка и безопасности региона, охватывающего и Казахстан. По этой причине аналитическая группа журнала «KazEnergy» представляет вниманию читателей собственное видение данной проблемы.

Обстановка вокруг одного из ключевых игроков глобальной энергетической системы – Ирана, продолжает носить двойственные тенденции. Эта двойственность связана, в первую очередь, с продолжающимся кризисом в отношениях между США, Израилем с одной стороны, и Ираном, которые фактически балансируют на грани открытого конфликта. При этом на протяжении последних месяцев стороны объективно не стремятся форсировать переговорный процесс, актуализируя собственные позиции по разрешению кризиса в качестве приоритетных.
Сразу определимся, что силовая фаза разрешения конфликта, по сути, не выгодна ни Вашингтону, ни Тегерану, прежде всего ввиду вероятности хаотизации возможных последствий. Именно поэтому кризис в течение последних нескольких лет развивался по синусоиде, заключаясь в основном в дипломатической игре и довольно агрессивной словесной риторике, не более того.
Однако несколько недель назад в западных СМИ появилась утечка о том, что у Пентагона есть готовый план военной кампании против Ирана. Неназванный представитель американского министерства обороны утверждал, что ракетные удары в первую очередь будут нанесены по объектам, имеющим отношение к ядерной программе Ирана, в частности по заводам по обогащению урана в Натанце и Исфахане, а также по электростанциям в Араке и Бушере. Эти сведения можно было бы воспринимать без особого энтузиазма, ведь на то они и военные, чтобы разрабатывать различные операции. Однако США уже сосредоточили в Персидском заливе две авианосные ударные группы, всем видом демонстрируя готовность перейти к активным действиям. Более того в Иране уже действуют американские военные и разведывательные группы, проникшие в страну из Ирака и Афганистана.
Британские чиновники в неофициальных беседах с журналистами утверждают, что Джордж Буш «готовится решить иранскую проблему военным путем, чтобы не оставлять ее своему преемнику». В связи с этим не исключается, что США начнут операцию против Тегерана до ноября 2008 году, когда состоятся президентские выборы.
Более того, поддержка оказывается и по каналам Европейского Союза. Министры иностранных дел стран ЕС 12 февраля этого года одобрили принятые ООН санкции в отношении Ирана. Все 27 стран ЕС обязались предпринять необходимые меры для исполнения наложенных на Иран санкций, в том числе соблюдать запрет на передачу Ирану технологий, материалов и оборудования, которые могут быть использованы для развития иранской атомной программы.
Со своей стороны Иран настроен крайне решительно. К примеру, как заявил в конце февраля президент Исламской Республики Иран Махмуд Амади Нежад, выступая на митинге в прикаспийской провинции Гилян: «Иранский народ готов до конца отстаивать свое право на мирные ядерные технологии и не отступит ни на шаг». «Иран не должен проявлять слабость в отношении своей ядерной программы. Если мы покажем свою слабость перед врагами, они будут от нас ждать большего, а если мы выстоим, то они отступят», - указал глава иранской исполнительной власти.
По сути дела, подобная риторика со стороны иракского лидера вполне оправдана. Объективно Иран гораздо мощнее экономически и политически того же Ирака, что в условиях долговременного «завязывания» США в Ираке и Афганистане может стать крайне важным обстоятельством. Но, что самое главное, Иран смог противостоять идеологической кампании, развернутой против него в глобальном масштабе. Кроме того, у иранского руководства есть серьезный козырь – нефтяные запасы, позволяющий объективно игнорировать, к примеру международные санкции и давление.
В то же время причина кризиса заключается вовсе не в существовании иранской ядерной программы как таковой, или оказанием фиктивной или реальной помощи террористическим движениям в регионе с его стороны. Они являются, по всей видимости, лишь удобной ширмой для оказания давления. К примеру, можно вспомнить ситуацию вокруг ядерных программ Индии и Пакистана, которые вовсе не вызвали столь бурной реакции со стороны Вашингтона или Брюсселя.
Основная причина консервации кризиса и очень малой вероятности его завершения при сохранении существующих подходов у той и другой сторон заключается в том, что Иран фактически не вписывается в складывающуюся систему международных отношений, которую Вашингтон и ряд афиллированных с ним государств пытаются выстроить вместо Ялтинско-Потсдамской. Продолжается перестройка отношений не только в глобальном масштабе, но и в масштабах важнейшего стратегического региона – Ближнего Востока.
Более того, Иран вовлечен в геополитическую игру, по большей части в качестве ее объекта, которая преследует гораздо более масштабные цели и задачи, в том числе установление контроля над Большим Ближним Востоком и практические воплощение идеи Большой Центральной Азии. Ведь Иран – фактически последнее государство, которое открыто «сдерживает» американское влияние.
В отношении краткосрочных обстоятельств кризиса можно выделить несколько основных. Во-первых, Иран старается позиционировать себя в качестве самостоятельного субъекта региональных и глобальных отношений. Во-вторых, Иран, возглавляемый «невыгодным» для США теократическим режимом контролирует значительные запасы углеводородного сырья и, так или иначе, Персидский залив, по которому протекают основные экспортные маршруты из Ирака и Саудовской Аравии. В–третьих, при сохранении правящего иранского режима стабилизация обстановки в Ираке и Афганистане по американскому сценарию в расчете на долгосрочную перспективу фактически малореальна, учитывая масштабное влияние оказываемое Ираном на ситуацию в этих двух государствах.
Не стоит забывать и том, что, по сути, вокруг Ирана происходит масштабный торг между целым концертом стран, в том числе, к примеру его основного конкурента – Саудовской Аравией, преследующих свои собственные, причем зачастую кардинально, противоположные стратегические интересы. Однако в первую очередь, внутренняя борьба идет между США, Россией и Китаем.
Однако по большей части, США продолжает искать внешнего Врага, роль которого ранее отводилась то Ираку, то Югославии, то борьбе с терроризмом. Ведь по сути, чтобы избежать внутреннего общественного гедонизма виде сплачивающей идеи и поддержать дальнейшее развитие оборонного комплекса, являющегося основой американской экономики, внешний враг необходим позарез. Более того, межпартийная борьба накануне президентских выборов 2008 года требует от заинтересованных кругов политической элиты конкретных успехов, способных сгладить продолжающиеся неудачи в Ираке.
В то же время перед американской администрацией стоит целый ряд системных проблем. Среди них можно выделить две основных. Это, во-первых, отсутствие внутренней поддержки среди значительной части американской правящей и военной элиты и населения в целом; во-вторых, несоответствие военно-политического потенциала США амбициям руководства этого государства. Причем второй фактор, в случае его неправильной оценки самим американским руководством может сыграть крайне неблагоприятную роль для будущей стратегии США в отношении Ирана.
В частности, по данным газеты The Times, против военной операции выступают министр обороны Роберт Гейтс и госсекретарь Кондоллиза Райс. Им оппонируют советник по национальной безопасности Стивен Хедли и вице-президент Дик Чейни. Конгресс США, большинство в котором принадлежит оппонентам Буша – Демократической партии – также настроен резко против каких-либо военных операций.
Кроме того, президент США рискует остаться и без международной поддержки. Главный союзник американцев - Великобритания - уже отказался поддержать возможное силовое решение конфликта с Ираном. Остается только Израиль.
Более того, данные о будто бы гипертрофированной иранской ядерной программе, полученные разведывательными службами США, оказались ложными. Так, газета The Guardian ссылается на сделанное в Вене заявление неназванного сотрудника МАГАТЭ, обладающего детальной информацией о результатах всех инспекций, произведенных в последнее время агентством на иранских ядерных объектах. По словам дипломата, инспекторы МАГАТЭ не нашли подтверждения большей части американских разведданных о якобы ведущейся в Иране разработке оружия массового поражения. «Большинство сведений оказались неверными», - заявил дипломат газете. Он отметил, что, проверив все объекты из списка, предоставленного МАГАТЭ американской стороной, инспекторы не нашли там никаких следов запрещенной ядерной деятельности.
Вскоре появился и полный текст доклада главы МАГАТЭ. В нем, в частности, отмечалось, что уровень обогащения урана на ядерных объектах Ирана значительно ниже, чем необходимо для производства атомного оружия. Кроме того, объем исходного материала (того самого изотопа) составляет всего 66 кг, что годится только для исследовательских целей. Позднее иранский представитель при агентстве Али Ашгар Солтани, ссылаясь на текст документа, отметил, что международные наблюдатели не нашли каких-либо «отступлений» в работе атомных центров страны. По его словам, инспекторы подтвердили ранние сообщения Тегерана о том, что в ядерном центре в Натанце уран обогащается до небольших величин, а именно до пяти процентов. Солтани отметил, что в отчете Эль-Барадея прямо указано на то, что иранская ядерная программа носит мирный характер.
Однако в целях нейтрализации внутреннего недовольства и «популярной» раскрутки образа Врага Вашингтон уже в течение длительного времени использует испытанный прием – а именно обвинения Тегерана в стремлении заполучить ядерное оружие. Полигоном для его обкатки стал сосед Ирана по Ближнему Востоку - Ирак.
Фактически развитие ситуации практически полностью копируют основные элементы поэтапной реализации иракского сценария, став его «зеркальным» отражением. Это, во-первых, позиционирование Ирана и его ядерной программы в качестве угрозы всему миру, а не только интересам США, во-вторых, его преднамеренная связка с поддержкой терроризма, в частности в Ираке и Афганистане; в-третьих, проведение аналогий между тоталитаризмом и нынешним иранским руководством, несовместимым с «ценностями цивилизации».
С другой стороны, ясно, что военно-политический потенциал США, несмотря на всю его мощь, близок к истощению. Заявления некоторых представителей Пентагона, озвученные в том числе и в официальных документах, о возможности ведения США «двух с половиной войн», то есть двух операций глобального характера и одной – локального, выглядят довольно неубедительно на фоне развития обстановки в Ираке и Афганистане.
Вовлечение в еще один конфликт с относительно мощным актором, обладающим большим мобилизационным потенциалом и хорошо подготовленной армией может вызвать значительные негативные последствия для стабильности мировых позиций Вашингтона. А в случае силового конфликта с Ираном его интенсивность и долговременность предсказать очень трудно.
Наиболее вероятны в этой связи именно ограниченные удары с воздуха или с применением высокоточного оружия по ключевым иранским объектам с целью вынудить его на дальнейшие переговоры.
Однако вполне вероятно, что Вашингтон может сделать акцент на приоритетном использовании ассиметричных инструментов ведения силового конфликта. В первую очередь, возможно вовлечение в конфликт этнических иранских меньшинств, прежде всего азербайджанцев и курдов, элементы которого были обработаны в течении начальных фаз иракской и афганской кампаний, а также иранцев-суннитов.
Кроме того, учитывая существование косвенного раскола в иранской политико-общественной элите, можно ожидать и вполне конкретных акций по расшатыванию внутриполитической обстановки в ИРИ и смене власти. Это косвенно подтверждается и поступающей информацией об активном задействовании американских разведывательных подразделений в иранском Курдистане и Азербайджане.
Показательно, что подобный ход ставит серьезные вопросы перед официальным Баку и некоторыми суннитскими государствами Ближнего Востока по их потенциальному участию в силовой фазе конфликта. Причем воздействие на приграничные с Ираном страны будет постепенно усиливаться, если Вашингтон действительно решился на военное разрешение сложившегося тупика, в обмен на конкретные уступки. Примечательно, что ряд арабских государств уже согласились предоставить воздушные коридоры для возможной атаки на Иран.
В то же время Совбезу ООН предстоит как-то реагировать на ситуацию - Тегеран уже не в первый раз фактически саботирует решения мирового сообщества, в том числе последнюю резолюцию №1737 . Ведь если совет не поднимет этот вопрос на очередном заседании, то он вновь столкнется с обвинениями в своей слабости. Однако, что сделать с Тегераном в этой ситуации, вопрос не менее праздный и решить его будет довольно сложно. Выбор у Совбеза невелик - либо новые санкции, либо одобрение военной операции.
Однако гораздо важнее последствия, к которым может привести потенциальный военный конфликт между США и Ираном. Вкратце, наиболее заметные из них можно позиционировать следующим образом.
Во-первых, вполне вероятно ожидать образование реальной дуги нестабильности от Турции до Пакистана, которая охватит важнейший энергетический регион. В том числе не только в результате долговременной нестабильности в Иране, Ираке и Афганистане, но и как следствие вероятной «перекройки» политического ландшафта (появление самостоятельного Курдистана, расширение автономии иранского Азербайджана и т.п.). При этом, непонятно сможет ли США стабилизировать обстановку в расчете на долгосрочную перспективу, поскольку в случае повторения «вьетнамского синдрома» региональная стратегическая ситуация полностью выходит из-под контроля и прогнозируемости.
Во-вторых, потенциальный военный конфликт может перерасти из разряда локального и стать региональным. В случае достижения открытых или кулуарных договоренностей США с приграничными с Ираном странами по непосредственному участию в конфликте, Иран ввиду безвыходности ситуации может пойти на расширение зоны конфликта. При этом, объективно понятно, что иранское руководство намерено использовать мощные проиранские группы в Ираке и Афганистане для установления некоего стратегического паритета с США. В этой связи можно гипотетически ожидать вовлечение в конфликт и некоторых прикаспийских государств.
В-третьих, военная операция против Ирана полностью дестабилизирует глобальный энергетический рынок, как минимум на первоначальном этапе. По всей видимости, можно ожидать радикального скачка цен на углеводородное сырье, а также дополнительные маневры стран-импортеров, зависящих от иранской нефти, по поиску альтернативных источников импорта нефти. С другой стороны, мировой энергетический рынок может вступить в фазу перманентной нестабильности.
Как результат, возможные последствия потенциальной радикализации иранского кризиса могут оказать значительное дестабилизирующее влияние на национальные интересы и государственные интересы периферийных стран, в том числе и Казахстана.

PDFПечатьE-mail