США в мире: анализ трендов

размер шрифта: Aa | Aa

США, без сомнения, являются важнейшим игроком глобальных политических отношений. Официальный Вашингтон и американский частный бизнес, их мотивы и непосредственные действия прямо или косвенно оказывают зачастую определяющее воздействие на основные тенденции развития политических и межгосударственных процессов, как краткосрочного, так и долговременного характера. В связи с этим важно понимать устремления и  прогнозировать вероятные концептуальные шаги американской администрации.

В течение последних пятнадцати лет США укрепились в статусе гипердержавы. Вашингтон фактически является единственным актором глобального значения, который в состоянии определять тренды и процессы не только по своей периферии, но и в отдаленных регионах мира. В область национальных интересов США входят практически все важнейшие глобальные и локальные явления и процессы, в особенности в контексте геополитики и энергетических взаимоотношений.
Один из основных императивов американской стратегии является именно поддержание и усиление сложившегося благоприятного статуса для обеспечения и дальнейшего проецирования национальных интересов. И прежде всего это осуществляется через конструирование новых глобальных отношений и постепенное замещение ими старых конструкций, оставшихся после развала биполярной системы. Причем процесс идет не только через внедрение заранее разработанных принципов, но и интуитивно, через задействование как силовых, так и дипломатических инструментов.
Объективно говоря, подобная опция является априори единственно верной и доступной для Вашингтона с точки зрения долгосрочных национальных целей и задач, устремлений основной части политической и бизнес - элиты данного государства. Парадокс в том, что отказ от агрессивного внешнеполитического курса способен поставить перед американской администрацией, неважно демократической или республиканской, значительные проблемы, в том числе и фундаментального характера.
Доктрина республиканцев, иначе - нынешней администрацией Буша-младшего, исходит из традиционной американской концепции защиты национальных интересов, ставящей во главу угла обеспечение безопасности США.
Ключевым здесь является понятие национально-государственных интересов — их реализации подчинена внешняя политика государства, для их обеспечения США имеют «безусловное», с точки зрения американского руководства, право на применение военной силы. Глобальное доминирование рассматривается республиканцами как создание благоприятных условий для укрепления именно национальной мощи Соединенных Штатов и расширения сферы их стратегических интересов, что одновременно понимается ими и как выполнение божественного предназначения США руководить миром в целях его совершенствования в соответствии с мессианскими представлениями значительной части элит США о месте и назначении их страны в мире.
При этом особый акцент нужно сделать на мессианизме и зачастую ассоциировании США с империями, к примеру, с Римской. Сравнения США с Римской империей, как представляется, корректно относить именно к взглядам на цели США в рамках «республиканской» доктрины. Именно с правлением республиканских администраций преимущественно связана экспансионистско-силовая традиция в истории американской внешней политики, для них прежде всего характерна особая приверженность проецированию силы, военно-политическим методам достижения гегемонии США.
Основные векторы приложения усилий американского руководства можно скомпоновать следующим образом.
Первое. Недопущение появления государств, способных в долгосрочной перспективе оспорить мировое лидерство США, через использование как традиционных рычагов влияния, так и асимметричных инструментов, в том числе и войну с терроризмом.
Второе. Обеспечение прогнозируемости и управляемости процессов в ключевых регионах планеты, и прежде всего на Ближнем Востоке, Восточной Азии и Европе, включая постсоветское пространство.
Третье. Нейтрализация основных «государств-изгоев», в том числе Ирана, Венесуэлы и Северной Кореи, то есть стран, с американской точки зрения, открыто не вписывающихся в новое видение региональных отношений.
Четвертое. Создание благоприятных условий для обеспечения долгосрочной энергетической безопасности США и закрепления американских энергетических компаний в ключевых регионах планеты, прежде всего на Ближнем Востоке.
Пятое. Обеспечение через осуществление тех или иных действий и акций достижения гетерогенных целей и интересов крупных лоббистских групп, аффилированных с действующей властью.
Шестое. Демократический мессианизм.
Положение США в мире, по сути, играет двойную роль: во-первых, это военный, экономический и технологический лидер всей группы развитых стран Запада со всеми вытекающими из этого проблемами, а, во-вторых, крупнейшая и самая мощная мировая держава, имеющая все основания претендовать на роль глобального лидера, хотя ни о безоговорочности этого статуса, ни о его автоматическом принятии большинством других стран речи пока не идет.
Безусловно одно обстоятельство: обе ипостаси США подтверждают уникальный статус единственной гипердержавы, действующей в мире, где практически нет адекватных противников. Даже если допустить гипотетическую мысль, что весь остальной мир в какой-то момент захочет объединиться против США, что не просто маловероятно, а вовсе немыслимо, то и в этом случае соотношение сил – военных, технических, политических – скорее всего было бы в пользу Соединенных Штатов. Запас прочности в нынешнем положении глобального доминирования США настолько велик, что говорить о какой-либо опасности эрозии этой ситуации или угрозы со стороны конкурентов не приходится, во всяком случае, в обозримом будущем.
По сути США являются единственным государством, которое способно проецировать четыре основных типа воздействия на другие социумы – политическое, экономическое, военно-политическое и культурное. Причем два последних элемента, способность США к глобальному военно-политическому интервенционизму и культурной экспансии,  неоспоримы. К примеру, военный бюджет США на 2007 год составляет $518 млрд., что примерно равно консолидированным оборонным расходам 20 остальных крупнейших стран.
К основной заслуге США, именно глобального масштаба, можно отнести дистанцирование глобальных отношений от их потенциальной хаотизации. Существование своеобразного центра, определяющего тенденции и направления развития глобальных отношений, влечет за собой структурирование отношений, прежде всего на межгосударственном уровне. Как следствие, вероятные деструктивные и выходящие из устанавливаемых «флажков» процессы значительно ослабляются.
В проявляющейся глобальной позиции Соединенных Штатов имеется несколько сильных и слабых сторон. Сильные стороны связаны, прежде всего, с обилием ресурсов в распоряжении американского политического механизма, что зачастую даже мешает США выбрать наиболее адекватные цели и оптимальные средства их достижения. Располагая военной мощью, огромными экономическими возможностями, технологическими преимуществами и даже таким резервом, как притягательность американской модели для сотен миллионов людей, творцы американской политики довольно часто испытывают интеллектуальные и, отчасти, моральные проблемы, пытаясь определить, что могли бы и должны сделать США, в чем сейчас, когда нет явных противников, состоит подлинный национальный интерес и как его добиваться.
Слабые же стороны позиции США в том, что политика данного государства вызывает все больше опасений и среди союзников, и среди потенциальных или состоявшихся противников. На американскую элиту воздействует и «разлагающий» фактор достатка и благополучия: обычно в истории его отсутствие и наличие врага мобилизовывало общество (те же США в годы холодной войны), давало мощнейший толчок его развитию. Отсутствие же острых проблем или врага расслабляет национальную волю, влечет за собой общественный гедонизм.
В какой-то степени некоторые «аспекты» гегемонизма США стремятся к упадку. К примеру, хорошо известно, что США являются самой большой экономикой в мире, оттягивая на себя около 30% мирового ВВП, однако они являются и самой крупной в мире страной-должником. Согласно ряду оценок внутренние и внешние долгосрочные обязательства, которые взяло на себя правительство США, достигают $43 трлн., другими словами $145 тыс. на каждого жителя США. По ряду оценок именно структурная деформация американской экономики стала вынужденной причиной перехода к агрессивному внешнеполитическому курсу в целях активизации ключевых отраслей, прежде всего ВПК.
США не смогли смоделировать полноценный однополюсный мир, способный позиционировать Соединенные Штаты в качестве единственного гегемона, по канонам Ф. Фукуямы. И дело не в том, что Соединенные Штаты не пытались сформировать хотя бы подобие «американского мира» – наоборот, данная идея была и остается фактически центровой для правящей элиты. Причина в том, что в современных условиях достичь уровня «абсолютной гегемонии» фактически невозможно. Чем больше Вашингтон расширяет свою «зону ответственности», тем с большим числом угроз и вызовов им приходится сталкиваться.
Более того, имидж США в мире серьезно подорван. Если раньше Вашингтон ассоциировался со свободой, то в результате ряда непродуманных акции и маневров в течение последних нескольких лет значительный процент населения и представителей правящей элиты других государств стали воспринимать США с большой долей опасения, а зачастую и с нескрываемым недовольством. Да и сами Соединенные Штаты в последнее время серьезно «антидемократизировались».
Во многом это стало следствием внедрения на официальном уровне поведенческой формулировки «с нами или против нас» и концепции «ограниченного суверенитета», которые в определенные отрезки времени являются основным принципом американского руководства в процессе принятия и осуществления тех или иных решений. К сожалению, очень многое в американской политике, в том числе ключевые решения и действия, сводится к идеологизации и упрощению до самых простых категорий.
Стратегической проблемой для США является проявляющаяся неуверенность насчет дальнейшего развития ситуации в Ираке и Афганистане и, что самое главное, неопределенность, в первую очередь среди представителей политической элиты, путей выхода из кризиса. Прямолинейные попытки демократизировать эти государства и сделать из них своеобразных региональных союзников-протекторатов провалились. Это, по сути, и своеобразный показатель того, что в США зачастую происходит смещение интересов частного бизнеса и лоббистских групп в область государственной политики, вытесняющих реальные национальные интересы на второй план.
В то же время возможности структуризации внутренних процессов в данных государствах и недопущение возможного выхода негативных импульсов за их пределы крайне ограничены. Соединенные Штаты, как следствие, могут столкнуться с «вьетнамизацией» конфликтов, что чревато, в том числе, потерей влияния в ключевом регионе планеты. А учитывая все большую вероятность силовой интервенции в Иран, возможные сценарии для США выглядят не очень оптимистичными.
  Показательно и то, что в последнее время руководство США откровенно идет на восстановление варианта «железного занавеса» в отношении ряда «целевых» государств, которые хотя и  не позиционируются  открыто в качестве «изгоев», но, тем не менее, представляюn долгосрочную и масштабную угрозу для американских государственно-национальных интересов и безопасности, таких, как Китай и Россия. Об этом свидетельствует и декларируемая в последнее время официальная риторика, и косвенные шаги, к примеру, размещение элементов системы ПРО в некоторых государствах Восточной Европы и Дальнего Востока.
В то же время объективным фактом является целенаправленное продвижение США универсальных ценностей и глобализационных процессов, которые, по сути, носят положительный характер для большинства государств мира, усиливая, прежде всего, экономическую кооперацию. США по-прежнему остаются главнейшим проводником идеалов глобализации, правда, часто используя их в качестве обновленной версии доктрины «открытых дверей»
В результате США столкнулись, в сущности, с противоречивыми трендами – как приспособить свои амбиции, нередко завышенные, в процессе постоянного поиска своей роли в международной системе отношений к разнородным процессам, вызовам, а также национальным интересам других государств. Именно поиск своеобразного компромисса между этими частностями, который может «пойти» как в сторону изоляционизма, так и к еще большей глобальной вовлеченности, будет сопровождать дальнейшие шаги американской администрации.
 

PDFПечатьE-mail