Европейский cоюз и Россия: есть ли выход из энергетического кризиса?

размер шрифта: Aa | Aa

Энергетические противоречия между Россией и Европейским союзом, а если говорить откровенно, между Россией и Западом, достигли критического уровня. Стороны упорно настаивают на приоритете собственных опций возобновления энергетического диалога. Вопрос заключается в том, кто первым пойдет на уступки и какой масштабности они достигнут. И насколько глубоко изменится в результате энергетический ландшафт, на котором расширяет свое присутствие Казахстан.

В том, что этот кризис между Брюсселем и Москвой является самым серьезным по своей масштабности за последнее десятилетие, уже никто не сомневается. Причем в течение последних трех месяцев произошли события, которые должны оказать ключевое влияние на перспективы разрешения энергетического кризиса в отношениях между большой Европой плюс США и Россией, и на последующую конфигурацию их взаимодействия. Среди них стоит особо остановиться на оценке трех международных форумов, прошедших с октября этого года: два саммита в рамках ЕС – Россия и саммит НАТО в Риге, где рассматриваемая тема играла ключевую роль.
На неформальной встрече ЕС – Россия, прошедшей 20 октября 2006 года в финском городе Лахти, приняли участие лидеры 25 стран, входящих в Евросоюз, руководители Европейской комиссии, а также приглашенные на встречу президенты Болгарии и Румынии, вступающих в ЕС в ближайшее время. Неформальный саммит России и ЕС не принес никаких конкретных результатов, что не стало неожиданностью. Никто этих результатов и не ждал. Встреча стала попыткой лишь обозначить требования, в очередной раз повторив уже известные позиции.
Если произвести оценку официальных заявлений сторон, то становится понятным, почему прошедший саммит ожидался в странах Европы с нескрываемой тревогой, хотя ход саммита и выступления его участников продемонстрировали, на первый взгляд, общий взгляд России и ЕС на энергетическую проблему. Однако основной камень преткновения в экономических отношениях России и ЕС – Энергетическая хартия – так и остался не преодоленным. Напомним, что европейская Энергетическая хартия подписана 17 декабря 1991 года 51 государством и европейскими сообществами. В декабре 1994 года был подписан Договор к хартии, объединяющий 49 государств, включая все страны бывшего Советского Союза, страны Центральной и Восточной Европы, Японию, Австралию и европейские сообщества со всеми их странами.
Лидерам Европейского союза не удалось убедить президента Владимира Путина принять условия Энергетической хартии, договор к которой Россия отказывается ратифицировать уже несколько лет. Президент России в очередной раз дал понять, что ратифицировать невыгодный договор в нынешнем виде Россия не собирается – «Мы не против тех принципов, которые заложены в Энергетическую хартию, но мы считаем, что должны быть уточнены некоторые положения в этой хартии либо разработан новый документ». Еще накануне саммита российская администрация заявила, что не будет ратифицировать европейскую Энергетическую хартию, которая и устанавливает единые правила игры на европейском энергетическом рынке. Причем председатель Еврокомиссии Жозе Баррозу открыто заявил, что энергетические трения  могут расколоть Россию и Европу, как это сделал коммунизм.
Сам Путин объяснил такую позицию во время недавней поездки в Германию невыгодностью требований хартии «о свободном допуске к российским трубопроводам и участии в регулярных аукционах на использование трубопроводов европейских». Именно в ходе своего визита в Германию Путин предложил канцлеру А. Меркель превратить ФРГ в «привилегированного партнера» Газпрома, сделав Германию основным распределителем российского газа в Европе.
Подобный сценарий повторился и 24 ноября 2006 года на 18-м саммите ЕС – Россия в Хельсинки. Президент России В. Путин вновь подтвердил, что Энергетическая хартия в ее нынешнем виде не будет ратифицирована Москвой. Более подробно обосновал российскую позицию для широкой общественности помощник президента РФ Сергей Ястржембский, который, в частности, заявил, что Россия «недовольна содержанием самого договора об Энергетической хартии, а также содержанием, которое заложено в протоколах к этой хартии... Мы не можем смириться с тем, что тарифы на транзит энергоресурсов для внешних и внутренних потребителей должны быть одинаковыми. Мы не можем смириться с тем, что мы теряем наше естественное преимущество как транзитная страна, обладающая уникальной разветвленной трубопроводной системой, которой мы фактически перестанем управлять в случае, если мы ратифицируем договор и протоколы к нему в нынешнем виде». Кроме того, по его словам, российская сторона недовольна тем, как решается проблема с расширением российского присутствия на европейском рынке ядерного топлива.
Причем дополнительные неприятности случились из-за Польши, которая заблокировала официальные энергетические переговоры между Россией и Евросоюзом по поводу нового соглашения о партнерстве и которая требует от Москвы возобновления поставок своей свинины и безусловного принятия пунктов Энергетической хартии. В результате было заблокировано и обсуждение нового базового документа взамен соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) Россия – ЕС, срок действия которого истекает 1 декабря 2007 года.
Всю серьезность энергетического вопроса продемонстрировал и состоявшийся 28 ноября 2006 года 57-й саммит НАТО в Риге. Фактически военно-политический альянс намерен перейти в новую стадию развития, трансформируясь в политико-энергетический альянс при сохранении своей военной составляющей. Идея создания некоего энергетического союза западных держав высказывается в Европе уже давно. Основным проводником подобных предложений по традиции выступила Польша, отношения которой с Россией достигли критического уровня, особенно после того, как Россия и Германия договорились о строительстве газопровода Nord Stream по дну Балтийского моря в обход польских интересов. Польское руководство открыто потребовало немедленных действий по сплочению Европы перед лицом энергетической угрозы с Востока. Именно Польша окрестила возможный энергетический альянс против России «энергетическим НАТО». Однако ее европейские партнеры, прежде всего Германия и Франция, довольно слабо отреагировали на эти высказывания, оперируя в основном геополитическими императивами. В то же время Варшаву поддержал Вашингтон, что грозило объективно патовой ситуацией для большой Европы.
Своеобразным компромиссом между двумя европейскими полюсами на дальнейшее выстраивание энергетического взаимодействия с Россией стал принятый Еврокомиссией в феврале 2006 года план «Энергетическая политика для Европы» (EPE). Он предусматривал, что страны ЕС должны иметь общую внешнюю политику в области энергетики, должны «оживить» свои отношения с Россией, но при этом искать альтернативных поставщиков и разрешать эти проблемы «в духе солидарности». Последняя формулировка была уступкой Польше, которая явно хотела большего – чтобы ЕС взял на себя обязательства защитить Польшу в случае возможного конфликта с Россией.
Открытым ответом Москвы на продвижение идеи «энергетического НАТО» стало заявление главы думского комитета по энергетике Валерия Язева о необходимости создания «газового ОПЕК». После очевидного провала ЕС получает еще один недвусмысленный намек – именно так некоторые эксперты расценили вчерашнюю новость о том, что государственные Газпром и Роснефть подписали соглашение о стратегическом сотрудничестве.
Стоит отметить, что в процессе саммита были озвучены ряд важных по возможным последствиям заявлений.
Так, главой комитета по международным делам сената США Ричардом Лугаром было предложено распространить на сферу энергетики действие пятой статьи Вашингтонского договора, в котором нападение на одного члена альянса классифицируется как нападение на весь блок. По сообщению ряда западных источников,  эта идея была довольно хорошо воспринята новой Европой, то есть восточноевропейскими государствами в составе Венгрии, Чехии и Польши. При этом в качестве энергетической альтернативы России вышеуказанный сенатор, который близок к правящей американской верхушке, рекомендовал интенсифицировать отношения с Азербайджаном и Казахстаном, вплоть до их потенциального включения в Североатлантический альянс. Азербайджан уже среагировал на эту новую стратегию после визита И. Алиева в Брюссель, отказавшись прокачивать свою нефть по российской трубопроводной системе. Понятно, что в качестве компенсации для обоих государств, вероятно, были предложены значительные финансовые субсидии и политические гарантии.
В ответ глава МИД России С. Лавров предостерегает от попыток обсуждать вопросы энергетической безопасности без непосредственного участия России.  «Не думаю, что попытки делать это без участия России будут продуктивными и будут в интересах той самой энергобезопасности», - сказал министр, комментируя журналистам обсуждение этих вопросов на саммите НАТО в Риге. Лавров отметил, что вопросы энергетической безопасности надо обсуждать с учетом интересов всех ключевых игроков. В связи с этим примечателен и  комментарий главы Комитета Государственной думы Российской Федерации по международным делам К. Косачева. По его словам, инициаторы энергетической дискуссии на саммите НАТО пытаются оказать на Россию политическое давление. А вынос вопроса на саммит – это «бряцание оружием», приоритетная цель которого заставить Москву ратифицировать Энергетическую хартию и Транзитный протокол к ней.
Однако, по большей мере, дело заключается вовсе не в принятии или непринятии Россией Энергетической хартии, которое является лишь своеобразной оболочкой для более глубинных и сложных причин. В реальности развитие событий показывает, что ни Москва, ни Брюссель, ни Вашингтон не готовы дальше участвовать в энергетической игре по прежним, определенным в течение последних пятнадцати лет, правилам. Россия и ЕС пытаются осуществить кардинальную реконфигурацию сложившихся энергетических отношений, стремясь получить как можно больше уступок друг от друга. Цена адекватного разрешения вопроса крайне высока – выясняется, кто будет играть главную роль в моделировании дальнейших энергетических отношений. Ведь, к примеру, 44% импорта газа в ЕС составляет российский газ, а 67% экспорта российского газа приходится на поставки в Европу.
Причем наиболее существенным элементом нынешнего этапа энергетического «противостояния» является стремление каждой стороны не инициировать необходимый для урегулирования диалог без согласия противоположной стороны выполнить основные требования. Россия хочет оставить за собой монопольный контроль за трубопроводами и процессом формирования цен на газ, а ЕС, в свою очередь, намерен навязать Москве Энергетическую хартию, тем самым усилив собственные возможности по моделированию энергетической безопасности.
Показательно, что подобного рода мини-кризисы в энергетическом взаимодействии России и ЕС довольно часто имели место в течение последних нескольких лет, но они довольно успешно разрешались на кулуарном уровне, без «публичных» дебатов. Однако подобные тактические диалоги несли в себе своеобразный подводный камень, а именно – они не позволяли адекватно ответить на вопрос, кто будет определять векторы и принципы энергетического взаимодействия, а кто будет исполнять роль «статиста».
Инициатива развязывания кризиса в энергетических отношениях исходила преимущественно от России, руководство которой в течение последнего времени пытается активно внедрять новые инструменты достижения внешнеполитических целей и задач. Анализируя сложившиеся тренды, можно констатировать факт, что Россия вывела энергетический фактор на приоритетное место в процессе выстраивания взаимодействия с другими международными акторами, прежде всего в контексте выстраивания собственной сферы влияния в Европе, на Кавказе и в Центральной Азии.
Сами энергетические поставки и их направления уже не рассматриваются администрацией В. Путина исключительно в качестве источника финансовых поступлений, как это было несколько лет назад, а все больше используются в качестве действенного средства давления и принудительного воздействия на государства как постсоветского пространства, так и большой Европы. Причем если раньше эти механизмы использовались несколько завуалировано, через различные скрытые сигналы и кулуарные намеки руководству «целевых государств», то в течение последнего времени они реализуются вполне открыто и осознанно. Достаточно вспомнить ситуацию с Украиной, Беларусью, Грузией и другими.
Стоит отметить, что, несмотря на риторику, ЕС не пытался активизировать ломку старой системы энергетических отношений с Россией, находясь в объективно проигрышной и зависимой позиции импортера энергоресурсов. Скорее, Брюссель надеялся через многочисленные узкоформатные переговоры и консультации с Москвой постепенно налаживать новые инструменты взаимодействия, выгодные для большой Европы. Ведь понятно, что на радикальные действия в отношении к России, такие, как ускоренное снижение объемов  закупаемого энергетического сырья, европейцы пока не готовы. Альтернативные инициативы по диверсификации поставок в обход России, прежде всего через кавказский коридор, пока объективно не срабатывают и пробуксовывают.
Однако в сложившейся обстановке существенного роста энергетического влияния России Европа решилась идти ва-банк. Ведь что особенно вызывает беспокойство у европейцев, так это просматривающиеся попытки России монополизировать процесс формирования экспортных цен на один из основных энергоресурсов, а именно природный газ, от поставок которого из России ЕС зависит в предопределяющей степени.
Фактически российское руководство, используя сложившуюся зависимость европейских импортеров от поставок природного газа из России и других стран постсоветского пространства, стремится выступать в качестве единственного фактора ценообразования. Учитывая при этом, что Россия продолжает контролировать основные экспортные маршруты поставок природного газа, к примеру, из Центральной Азии в Европу, то подобные «полномочия», без сомнения, настораживают европейских лидеров, ускоряя разработку и внедрение контрмер, таких, как дипломатическое давление, дополнительные энергетические альянсы антироссийского характера с иными акторами (Азербайджан, Грузия и другие).
Как следствие, активно прорабатываются механизмы сдерживания дальнейшего расширения российского влияния на энергетический и, прежде всего, газовый рынок Европы. В связи с этим показателен свежий пример, являющийся одним из звеньев более масштабной цепи. 4 декабря в Берлине в ходе переговоров между канцлером ФРГ Ангелой Меркель и премьер-министром Норвегии Енсом Столтенбергом последний предложил увеличить поставки норвежского природного газа в Германию на 15 млрд м³  в год, построив в этих целях новый газопровод (в настоящее время Норвегия удовлетворяет 30% потребностей ФРГ в газе, в то время как Россия – 36%). Явно просматривается стремление этим уменьшить значимость проекта российско-германского трубопровода по дну Балтики.
Показательно, что в целях воздействия на российскую правящую и «энергетическую» элиту Запад использует не только давление по каналам ЕС, точнее, саммитов ЕС – Россия и кулуарных встреч, но и такие несколько нестандартные ходы, как НАТО и ОБСЕ. Российскому руководству объективно дают понять всю серьезность намерений Брюсселя и необходимость постепенного свертывания некомпромиссной, или, точнее выражаясь, активной энергетической экспансии.
Причем представляется нужным заметить, что в этом случае Казахстан будет напрямую вовлечен в дальнейшее развитие кризиса. Ведь республика позиционируется обеими сторонами в качестве возможного сторонника, вынуждая руководство государства активно лавировать между ними, что чревато рядом негативных последствий для казахстанского энергетического сектора. Иначе выражаясь, Казахстану в очередной раз предлагают выбрать «более лучшего друга».
Казахстан уже сделал косвенный реверанс в сторону Европы, подписав в конце ноября меморандум о взаимопонимании в области энергетики, который в данном случае выглядит взаимосвязанным с развитием российско-европейского энергетического кризиса. Так же как и возрожденные по инициативе Европейского союза разговоры о необходимости ввода в строй транскаспийского трубопровода в 2009 году. Симптоматично, что Азербайджан, в свою очередь, также обозначил проевропейский крен после визита Алиева в Брюссель. Накануне визита в Баку премьер-министра России М. Фрадкова власти Азербайджана дали понять, что готовы к долгосрочному конфликту с Москвой. Президент страны поручил правительству просчитать возможность отказа от транзита нефти по территории России в ответ на рост цен на поставки газа Газпромом в страну. Интересно, что Баку готов на долгосрочное, а не только тактическое охлаждение отношений (по трубопроводу Баку –Новороссийск, использование которого Баку хочет прекратить, проходит почти весь азербайджанский транзит нефти по территории России).
Если Казахстан действительно намерен использовать азербайджанский сценарий, то, учитывая сохраняющуюся зависимость от России в вопросах экспорта углеводородного сырья в Европу, возможные контрмеры со стороны российского руководства не заставят себя долго ждать. Принимая во внимание присущую в последнее время жесткость в принятии решений, которую использует российское руководство в отношении не лояльных к себе государств, серьезное давление может оказываться не только в сфере энергетики, но и по политическим и дипломатическим каналам. В результате энергетический фактор, точнее, кого «выберет» Астана в качестве ключевого партнера, в краткосрочной перспективе станет одним из определяющих как для оценки успешности внешнеполитической стратегии Казахстана, так и в контексте позиционирования республики в отношениях с Россией и ЕС.


Данная статья представляет собой тезисную часть специализированного исследования, проведенного аналитической группой журнала «KazEnergy». Для ознакомления с полной версией исследования следует обратиться в редакцию.

PDFПечатьE-mail