Услышанные ритмы мироздания

размер шрифта: Aa | Aa

Асель Татаева, научный сотрудник центра классического зарубежного искусства ГМИ им. А. Кастеева,  кандидат философских наук

Сакральное искусство любой культуры несет в себе свойственное для нее духовное видение, которое находит свое отражение в особом формальном языке.

Сложное переплетение и сочетание объективных и субъективных, вну-трихудожественных и социокуль-турных факторов, а также действующих внутри них собственных ритмов непременно приводит к сложению особой формулы каждой эпохи, ее культурной парадигмы, которая всегда одинаково значима как для отвлеченно-умозрительной, научной, философской деятельности, так и для творческого развития художественных форм. Каждая эпоха выступает носителем присущего ей качества бытия.

Поэтому всякое сакральное искусство основа-но на науке форм или, иными словами, на присущей формам символике. Конечная цель сакрального искусства – это не пробуждение чувств и не передача впечатлений. Оно является символом и находит вполне достаточными
простые и исконные средства. Например, орнамент. Отображая в различной форме степень развития художественной культуры, орнамент в то же время может служить ценным источником в познании мировоззрения народа. Орнамент развивался постепенно, в течение многих веков и в процессе развития претерпевал ряд изменений, от простой формы – к усложненной, и в результате возникла целая система символов, свой художественно-выразительный язык. Специфика орнаментального искусства заклю-чается в отражении мира в целом, мира как це-лого, когда отражающий мир субъект как бы не существовал, никак и ничем не выделяясь из предметов отражения.
Повторение идентичных мотивов в арабеске, «цветистое» движение линий и декоративная равнозначность форм, выступающих в рельефе и вырезанных и таким образом «обратно аналогичных», – все способствует этому эффекту. «Так, при виде искрящихся волн или листвы, трепещущей на легком ветерке, душа отделяет себя от своих внутренних привязанностей, от «идолов» страсти, и погружается, внутренне вибрируя, в чистое состояние бытия». В украшении мечетей художники не изображали живых существ, зато они охотно и часто обращались к мотивам деревьев, листьев и цветов, придавая им, однако, стилизованный характер и тем приближая к абстракции. Декоративное искусство, философия, религия оставили нам обилие материала для анализа, расшифровки и толкования растительного орнамента. Растительные мотивы являются древнейшими символами плодородия. Растения, воплощениеи символы солнечной энергии сочетают в себе символику воды, земли и воздуха. Они являются отражением космических явлений. Во всех культурах – основной символ живой земли и циклической природы рождения, смерти и возрождения.
Растительный орнамент впервые появился на палеолитических амулетах. Деревья, кроны, семена, цветы, бутоны часто заполняют формы украшений, ковров, керамики. Графическое представление растения целиком, с корнями не могло являться рисунком визуально восприни-маемого растения: ведь корни скрыты под зем-лей. Это изображение растения не как такового, а священного объекта, сущностными составляющими чертами которого являются корни и листва.
Например, в абрисе дерева подчеркнуты корни, развесистая крона. Оно являло собой мироздание. Корни – символ подземного мира, ствол соответствует земному, а крона – небо. Дереву придаются антропоморфные черты. Огромное дерево, с корнями во всю ширь земли, с ветвями во все небо, с небесными светилами на ветвях отражено в декоративном искусстве ислама.
Образ космического дерева, как и олицетворяемое им представление о трехъярусности мироздания – общечеловеческий миф. Многочис-ленные сказания повествуют о гигантском дереве – связующем звене между небом и землей (как лестница или радуга), по которому некоторые персонажи поднимаются до уровня богов. Вселенское древо жизни с двенадцатью видами фруктов соответствует циклическому обновле-нию и символизирует центр духовности. Кроме того, ветвистое дерево отождествляется с человеком. Иногда образ дерева несет знак тоте-ма; мифического предка рода, рода вещи. Корни – предок, ствол – сам род, листья – дети, обреченные на умирание в отличие от бессмертия корней и ствола. Остатки тотемического отношения к дереву можно найти в культурах раз-ных народов.
Трехчастные композиции, передающие деление мира на три части, обозначались именно растительным орнаментом. Источник бурной жизни, растение, чья густая листва покрывается плодами и бутонами, является символом плодородия. Ствол или стебель, устремленный к небу, это воплощение силы и могущества. Корни, уходящие в землю, где погребены мертвые, напоминают об эфемерности физической сто-роны жизни.
Стены некоторых мечетей, покрытые глазурованной керамической мозаикой или плетением изящных арабесок в стуке, напоминают о символике ковра, покрова. Согласно изречению Пророка, Бог скрывает себя за 70 тыс. покровов света и тьмы: «Если бы они были удалены, все, чего достигает Его Взор, было бы испепелено молниями от Его лика». Покровы сотворены из света, в котором они скрывают Божественный «мрак», и из тьмы, в том смысле, что они вуалируют Божественный Свет. В ковроделии и ткачестве, как и во всяком произведении искусства, отражается духовный мир человека. Ковер – это переплетение нитей, а нить – это непрерывность во времени и в пространстве, связь, судьба – символика, всегда относившаяся к тонкой материи человеческой жизни. То же самое можно сказать и о ткачеткачестве. Ткачество – это древний символ космического творения, представленный как непрерывный процесс, в котором преходящие события – нити, вплетенные в вечно меняющийся рисунок на неизменной основе. Ткацкий станок – это инструмент сотворения вселенной, приспособление, на котором ткется судьба людей. Ткань – древний символ. В мистическом вос-приятии феноменального мира ткань служит знаком покрывала, скрывающего истину. Разделение, тайна, скрытность, защита, скромность, уход, жертвенность. Занавесь отмечает границу между материальным и духовным уровнями
бытия, землей и небесами. В мистицизме покрывало часто используется как метафора иллюзорного мира материального существования или скрывает абсолютную реальность, слепящий Божественный Свет. Как мы уже упоминали, по исламской традиции семьдесят тысяч занавесей из света и тьмы скрывают лицо Аллаха. Фата невесты и покрывало вдовы символизируют их переходное состояние. Представление о смерти как безусловном переходе из одного состояния в другое отразилось в выра-жении за «покровом смерти». Древние называ-ли небо «покрывалом богов». Покрывало служит также символом облачения, завертывания, т.е. материи явленности, покровом, прикрывающим природные силы.
Генон видит в ткачестве эквивалент вертикали и горизонтали космического креста, или «креста материи», т. е. Духа, вовлеченного во время и пространство, где вертикаль означает различные ступени бытия, а горизонталь – степень развития этих ступеней. Вертикаль также отождествляется с мужским, а горизонталь – с жен-ским принципами. Ткань жизни состоит из сплетения смертного с бессмертным. Единую ткань судьбы отдельных людей сплетает богиня судьбы.
Ткань связана с идеей паутины. В разных куль-турах пауки часто предстают как спутники богинь луны или даже как создатели мироздания. Образ паука, который ткет паутину, а, закончив работу, обрывает нить, близок богиням судьбы. В такой трактовке пауку приписывается роко-вая сила, а паутина (замысловатая бесконечная сеть) символизирует Космос и сокровенные основы бытия. По преданию, когда Пророк спасался от преследователей, Он спрятался в пещере. Пауки, которые там жили, заткали вход в пещеру паутиной, и преследователи пробежали мимо. Эта история находит свое отражение и в одном из ковров паласного типа – арабы ки-лем – дословно ковер арабский с паукообразным узором «арменши». У узбеков арабы килем назывался девичьим ковром и входил в приданое невесты.
Паутина – символ иллюзии, связанный с фатальностью человеческого существования. Широко распространены ассоциации паука с удачей, богатством или дождем. Паутина блестит на солнце как радуга – радостный символ связи неба и земли, знак благоволения неба к земле. В ее спиралевидной форме прочитывается идея творения. Древние видели творение как сеть переплетающихся сил. Известно несколько способов тканья, каждый из которых обусловливает стилистическое и символическое своеобразие изделия. Самой распространенной техникой тканья является техника, которая у казахов называется «терме». Именно в технике терме изготавливаются составные части паласа – алаша. Название паласа производное от названия цвета, который у казахов обозначался как «ала» – пестрый, полосатый, многоцветный. Он обозначает не определенный цвет, а цветовую гамму, символизируя всю цветовую гамму мира и таким образом являясь объединяющим цветом, что свидетельствует о гармонии мира. Поэтизация цвета «ала» в песнях связана с любовью к этому миру красок, которых нет в ином мире – мире смерти и которыми нужно наслаждаться и восхищаться сейчас, пока человек жив. Возможно, семантика «ала» перекликается с семантикой радуги, которая символизирует мост между сверхъестественными и есте-ственными мирами. В Центральной Азии ленты цветов радуги помогали в шаманских обрядах в путешествии на небо. В исламской традиции цвета радуги суть отражения божественных качеств. Радуга во многих традициях – это дорога в рай.
Животные, птицы, деревья и геометрические формы, вытканные на коврах и тканях, придавали им мистический смысл. Аналогичным образом молитвенный коврик стал священным предметом для верующих. Он стал атрибутом молитв в мусульманской традиции, – на нем молятся. Согласно верованиям ковер может поднять верующих на более высокий уровень мироздания. Ковер, важный носитель визуального символизма повсюду в тюркском искусстве и волшебное средство для перемещения из одного места в другое. Например, ковер-самолет в сказках – полет над действительностью, преодоление реального.
Для мусульманина декоративное искусство – не просто возможность искусства без сотворения образов. Это непосредственный способ постепенного исчезновения, растворения образов или того, что соответствует им в ментальном плане, точно так же, как ритмическое повторение определенной коранической формулы растворяет фиксацию ума на объекте желания.

PDFПечатьE-mail