Государство и управление экономикой: новые акценты

размер шрифта: Aa | Aa

altАртем Устименко

В течение последних полутора лет в глобальном масштабе сформировалась тенденция, свидетельствующая о кардинальном усилении роли государства как экономического регулятора, а также важнейшего экономического актора. Не стал исключением и Казахстан, особенно в свете установления государственного контроля над некоторыми крупными по казахстанским масштабам финансовыми институтами.

Акцент на «саморегулирующиеся» рынки: глобальный просчет

Текущий экономический кризис, который все отчетливей обретает черты долговременной депрессии, привел к полномасштабному пересмотру роли государства в экономике. По сути, эта тенденция является одной из наиболее заметных последствий нынешнего кризиса. Государство возвращает себе ключевые позиции в экономике.

Еще пару лет назад ввиду доминирующих воззрения было трудно представить, что государство сможет играть роль единственного спасителя национальной экономики. Более того, отрицалась даже сама возможность этого, так как государство рассматривалось как сдерживающий элемент экономического развития.

В течение 1990-х годов в качестве доминирующего подхода в экономической политике, да и в экономической теории в целом, закрепилось не совсем адекватное восприятие рынков и рыночных отношений как саморегулирующихся явлений.

Суть указанного подхода заключалась в том, что рынки способны к соответствующей корректировке без вмешательства государства в случае возникновения определенных диспропорций или перекосов в ходе их функционирования. Рынки и рыночные отношения начали позиционироваться как оптимальные и стабильные константы, которые могут обеспечить поступательное и долговременной развитие экономики, своеобразный экономический perpetuum mobile.

При этом, рядом экономических теоретиков целенаправленно создавалось мнение о том, что следование концепции саморегулирующихся рынков в состоянии, в частности, полностью трансформировать такую проблему как цикличность экономики. В данном контексте цикличность, будто бы, приобретала менее острый характер, так как рыночные субъекты, взаимодействуя между собой, могли выстраивать соответствующую стратегию действий, которая минимизировала негативный эффект от цикличной коррекции рынков.

В некоторой степени укреплению подобного рода предубеждений способствовало довольно легкое для мировой экономики течение экономической рецессии 2001 года.

Относительно быстрая стабилизация экономики тогда позволила утверждать, что рынки без государственного участия сами способны противодействовать системным кризисам, в том числе и глубоким. Более того, цикличность экономики стала восприниматься уже в несколько другом ракурсе, что и объясняло «ступор» государств в ходе начального этапа нынешнего экономического кризиса. Государство, будучи убежденным в способности рынков к саморегулированию, не смогло адекватно воспринять всю опасность и вовремя выстроить меры по системной поддержке экономики.

Отмечу, что одним из ключевых проводников данной концепции рыночного фундаментализма и «рейганизма» стали США, а также ряд стран ЕС. Однако ее переняли большинство стран мира, в том числе и Казахстан, хотя у них и были другие пути и возможности.

Во многом из-за этого подхода очень слабо анализировались проблемы, связанные с масштабной консолидацией спекулятивных процессов в мировой экономике, а также разрастанием проблемы гиперинвестированности и формирования «мыльных» пузырей практически во всех сферах экономической активности.

По идее, все эти перекосы должны быть отрегулированы самим рынком, рано или поздно, без участия государства.

Спекуляции и возникновение «мыльных» пузырей, по теории, постепенно подавлялись рыночными силами. В действительности, так оно и случилось летом 2007 года, когда лопнул пузырь в американской ипотеке. Однако рынок, запустив коррекцию, не смог самостоятельно ее отрегулировать, вызвав неконтролируемое обрушение скопившихся проблем.

В течение 2002-2007 годов в мировой экономике наметилась тенденция на хаотизацию рыночных отношений, особенно сильно проявившаяся в сфере финансов, а также в глобальной торговли ресурсами и на мировом фондовом рынке. Эти сектора экономики позиционировались как наиболее либеральные и свободные от участия государства. Рынок как «саморегулирующийся» механизм фактически не сделал ничего для сдерживания подобных проблем, государство же, образно выражаясь, «проморгало» момент.

По сути в глобальном масштабе государство должно было активно «войти» в экономику непосредственно в результате экономической рецессии 2001 года. Правда, стоит отметить, что государство в любом случае оставалось ключевым экономическим субъектом, на нем и базировалась экономика. Однако неправильно оценив итоги указанной рецессии, государство отказалось от целого ряда своих регулирующих функций, предпочтя до последнего момента исполнять роль «ночного сторожа».

Государство и казахстанская экономика

Казахстан также оказался в общем русле. Фактически в течении последних лет, начиная с экономического бума 1999-2000 годов, государство старалось не особо вторгаться в вотчину частного бизнеса, хотя в ряде случаев государственное вмешательство было бы благоразумным. Это позволило бы не только снизить масштабность текущей экономической нестабильности, но и обеспечить более прогнозируемое экономическое развитие в целом.

По всей видимости, государство сделало два крупных стратегических просчета, которые внесли значительную долю неопределенности в развитие кризисных тенденций.

Во-первых, государство фактически дистанцировалась от регулирования национального финансового сектора и контроля над операциями банков второго уровня. Даже при появлении крупных перекосов, регулирующие государственные органы предпочитали не проводить активных сдерживающих контрмер, позволяя рыночным субъектам «саморегулироваться».

Основная проблема заключается в том, что отечественные банки, за некоторым исключением, ориентировали свое развитие на зависимость от доступа к внешним заимствованиям. Как следствие, в течение нескольких лет объем внешних заимствований в национальном финансовом секторе гипертрофированно увеличился, сформировав основную часть внешнего долга страны. По всей видимости, банки преследовали задачу активного расширения собственных финансовых позиций за счет использования заемных оборотных средств. При этом покрытие ранее взятых обязательств должно было осуществляться на основе регулярного рефинансирования и использования вновь взятых в долг средств для обеспечения возврата собственных внешних займов.

Это позволяло, при оптимальном сценарии, высвобождать финансовые ресурсы для непосредственных банковских операций на внутреннем рынке и для внешнего инвестирования.

Однако оптимальный сценарий довольно быстро закончился. Банки не смоли своевременно увидеть факт достижения глобальным финансовым сектором порогового уровня, когда спекуляции и «мыльные» пузыри начали обрушаться под созданными ими дисбалансами, принявшими катастрофический характер. Хотя предпосылки к этому были заметны еще как минимум в 2005 году.

Стоит отметить, что значительная часть частного бизнеса довольно редко имеет четкое восприятие долгосрочных экономических процессов, ориентируясь на краткосрочные задачи. Именно здесь и должно было сыграть свою роль государство, совместив интересы бизнеса и устойчивость экономики. Однако банки, в частности, довольно успешно способствовали разрастанию в Казахстане строительно-ипотечного и кредитного пузыря, хотя заранее предпринятые меры со стороны государства могли бы минимизировать их влияние на экономику и население.

В результате углубления экономического кризиса, довольно быстрое закрытие внешних источников заимствований для банков привело к тому, что они оказались в своеобразной финансовой западне. Стратегия рефинансирования задолженности за счет новых займов фактически перестала работать, в то время как обеспечение ранее взятых на себя финансовых обязательств вынудило резко минимизировать свою деятельность по кредитованию экономики. Дополнительную роль сыграли и заметное остывание строительно-ипотечного и кредитного рынков непосредственно в Казахстане.

Во-вторых, государство не использовало благоприятный момент для укрепления в Казахстане реального сектора экономики.

Прежде всего, вызывает недоумение факт того, что государство фактически отказалось от активной финансовой поддержки и государственного кредитования крупных и прорывных проектов в реальном секторе экономики республики. Ставя впереди краткосрочные задачи по сдерживанию инфляции, государство на деле не выражало интереса к обеспечению устойчивого осуществления долгосрочных приоритетов развития экономики.

Основной подход заключался в том, что финансовое обеспечение подобного рода проектов должно было ложиться на плечи частных инвесторов, в том числе и иностранных, в то время как государство выполняло объективно миноритарную роль. В ходе реализации проектов государством на первое место зачастую выводился фактор их обязательной доходности, не учитывая долгосрочную стратегическую значимость для экономики республики. То есть государство в этом случае вело себя как частный инвестор.

Многие важные проекты, в том числе и в энергетике, были не реализованы именно ввиду неподъемных финансовых обязательств для потенциальных инвесторов. Отсутствие инвесторов или слабый интерес с их стороны и являлись основным фактором для определения необходимости или ненужности конкретных проектов.

В частности, во многом именно этим объясняется факт задержки строительства ряда крупных электростанций. В случае более активного содействия со стороны государства они могли бы минимизировать влияние проблемы недостатка электрогенерирующих мощностей на экономику, а также зависимость от импортных поставок электроэнергии.

В условиях Казахстана государство, напротив, должно было закрепить за собой ведущие позиции по формированию в республике развитого реального сектора экономики.

Особое место должно было отводиться использованию на эти цели средств Национального фонда, которые, однако, вместо этого были размещены в ценных бумагах и государственных долговых обязательствах зарубежных государств. Последнего никоим образом нельзя было допускать, так как Казахстан фактически не мог осуществлять адекватный контроль их стоимости, но опять сыграл фактор доходности как основы для определения «рациональности» вложений. В результате обрушения стоимости этих активов, Национальный фонд значительно сжался.

В то время как финансирование или льготное кредитование этими средствами крупных и прорывных проектов в рамках отечественной экономики могло бы обеспечить Казахстан работоспособными активами, которые сделали бы выход из экономического кризиса значительно более предсказуемым.

Государство: сдерживая кризис

В условиях экономического кризиса, государство было просто вынуждено войти в экономику. Иначе «саморегулирующийся» рынок привел бы себя к краху и системному дефолту.

Тем не менее, проблема в том, что финансовые, социальные и иные потери от длительного игнорирования государством необходимости адекватно и своевременно регулировать рынок исключительно большие, причем они не достигли еще своего дна. Государство сейчас разрешает, образно говоря, чужие проблемы. В ином случае, если бы сдерживающие и регулирующие меры были проведены вовремя, влияние экономического кризиса на Казахстан могло быть заметно ниже, даже несмотря на острую зависимость от изменения глобальной экспортной конъюнктуры на углеводородное сырье.

Показательно, что понимание этого уже проявилось, как у бизнеса, так и у представителей власти. Мысль о том, что государство – это зло для экономики и предпринимательского духа, постепенно становится неуместной.

Своими шагами государство фактически спасло, в частности, финансовую систему республики от масштабного банкротства.

За исключением ограниченного ряда банков, включая и ХалыкБанк, банковский сектор Казахстан столкнулся с острой нехваткой ликвидности, сформированной непродуманной стратегией развития, полагавшейся на решение краткосрочных задач. БТА и АльянсБанк не безосновательно достигли критической черты, принимая во внимание крайне высокий уровень задолженности к реальным активам, а также растущий объем «плохих» активов.

Их дефолт вызвал бы исключительно негативные последствия для экономического положения страны, учитывая системообразующую роль каждого из них.

Но, не все так гладко. Для иллюстрации выделю два момента.

В первую очередь, выкупая проблемные активы и обеспечивая масштабную финансовую поддержку банковскому сек-

В условиях экономического кризиса, государство было просто вынуждено войти в экономику. Иначе «саморегулирующийся» рынок привел бы себя к краху и системному дефолту.

тору, государство невольно становится ответчиком за прежнюю не выверенную стратегию развития этих финансовых институтов.

Сейчас средства Национального фонда, призванные по идее способствовать развитию страны, тратятся на нивелирование последствий чужих ошибок. Учитывая их использование на покрытие ранее взятых внешних обязательств казахстанских банков, они фактически выводятся из страны, лишая национальную экономику дополнительных объемов ликвидности.

Во-вторых, помогая избежать дефолта, государство вырабатывает у определенных сегментов отечественного бизнеса своеобразную зависимость от своих финансовых ресурсов, вызывая уже довольно «обоснованную» последними своими действиями уверенность в получении финансовой поддержки от государства в любом случае и при любом раскладе. Банкротство перестает рассматриваться как один из ключевых механизмов эффективного функционирования рыночных отношений.

Но глубина текущего кризиса вряд ли оставляет государству в этом отношении какой-либо значимый выбор. Маловероятно, что нынешняя рецессия будет полностью преодолена в ближайшее время – вполне возможно, что она продлится в течение 2010 года, хотя ее пик пришелся именно на первый-второй кварталы 2009 года.

Так что государство будет вынуждено прилагать еще больше усилий для спасения национальной экономики. Главное, чтобы уроки возникновения этого кризиса были в должной степени учтены, основным из которых должно стать закрепление за государством адекватной роли рыночного регулятора.

 

 

PDFПечатьE-mail