Перспективы Северного потока

размер шрифта: Aa | Aa
13.03.2009 23:28
potok.jpgМаулен Намазбеков, Артем Устименко
Как по пропускной мощности, так и по объему намеченного финансирования и необходимых строительных работ магистральная трубопроводная система Северный поток (Nord Stream) в состоянии стать одним из крупнейших газо-транзитных проектов европейского направления. Правда, как и все вводимые в последнее время трубопроводные проекты, в которые вовлечены зачастую диаметрально противоположные интересы большого количества государств и компаний, его реализация столкнулась со значительными проблемами, которые уже повлекли за собой, в частности, отсрочку ввода Северного потока в эксплуатацию.

СЕВЕРНЫЙ ПОТОК В ЦИФРАХ И ФАКТАХ
Маршрут: морской газопровод от бухты Портовая в районе г. Выборга, Россия, до побережья Германии, г. Грайфсвальд в Мекленбурге - Передней Померании: строительство осуществляет Nord Stream AG.
Пропускная способность:   55 млрд куб.м/год (2 линии по 27,5 млрд куб.м/год). 
Протяженность: морской участок -  1200 км.
Максимальная глубина воды: 210 м.
Начало проекта: 2005 г.
Пуск в эксплуатацию первой линии: 2010 год.
Пуск в эксплуатацию второй линии: 2013 год.
Диаметр: 1220 мм/48 дюймов.
Проектное давление: 220 бар.
Стандартная трубопроводная сталь: DNV Offshore Standard OS-F101; марка стали: X-70.
Толщина стенки: 30-45 мм.
Покрытие: внутреннее антифрикционное эпоксидное покрытие  0,06 мм; внешнее антикоррозионное полиэтиленовое покрытие или полиуретановое покрытие.
Пассивная антикоррозионная защита обеспечивается за счет алюминиевых браслетных анодов.
Возможная ресурсная база: Южно-русское нефтегазовое месторождение, полуостров Ямал, Обско-Тазовская губа и Штокмановские месторождения.
Предполагаемая сумма инвестиций: 11 млрд евро.
 
Фактически данный проект, реализуемый совместными усилиями крупнейших компаний России, Германии и Нидерландов, направлен на формирование альтернативного экспортного газового маршрута, не привязанного к так называемым «транзитным государствам», проблема которых довольно остро встала на европейской повестке дня в течение последних лет. Напомним, наша аналитическая группа в прошлом номере журнала (см. статью «Европейское направление газового транзита – противоречия усиливаются») ознакомила читателей с основными тенденциями развития европейского направления газового транзита, отдельно остановившись на анализе системных аспектов недопонимания и проблем, возникших между экспортерами и импортерами природного газа.
Стоит отметить, что геополитическая суть данного трубопроводного проекта фактически не скрывается. Более того, по всей видимости, Россия, умело используя косвенную поддержку Германии, пошла на его реализацию для обеспечения целей и задач своей региональной политики, причем не только и не столько в энергетической сфере. Ведь столь крупный трубопровод, как Северный поток, превышающий по своей пропускной способности любой из традиционных маршрутов экспорта российских энергоносителей, в состоянии дать Москве ключевой козырь в процессе выстраивания политики в отношении прибалтийских государств, Украины, Беларуси и Польши. Кроме того, данный газопровод, ориентированный на использование исключительно российских месторождений природного газа, может использоваться и в качестве косвенного средства давления на других экспортеров природного газа, зависимых от транзита по российской территории, в том числе Казахстана и Туркменистана.
Правда, именно указанная направленность Северного потока на снижение зависимости от транзитных государств, через использование морского участка, стала объектом критики со стороны ряда заинтересованных стран и, что особенно важно, институциональных органов Европейского союза. Фактически в европейском концерте стран образовалось два «лагеря по интересам», одна часть которого активно лоббирует необходимость данного газопровода, а другая придерживается противоположной точки зрения.
Сложность в том, что, во-первых, маршрут газопровода пересечет ИЭЗ сразу пяти стран, а именно России, Финляндии, Швеции, Дании и Германии, определяемых разработчиками проекта как «стороны происхождения»; а, во-вторых, против него выступают государства, интересы которых непосредственно связаны с акваторией Балтийского моря либо с необходимостью сохранения их роли в качестве узлов транзита и распределения газа – Польша, Литва и ряд других.

potok1.jpg   potok2.jpg 
Однако стоит отметить, что в основе отрицательного отношения к Северному потоку лежат не какие-либо эфемерные альтруистические предпосылки, а именно ощущаемая уязвимость национальных интересов некоторых балтийских государств, к примеру, Польши, Швеции и ряда других, пристрастия которых могут радикально поменяться при изменении подходов к ним, в частности России. Показательно, что еще в декабре 2000 году Северному потоку, точнее говоря – трубопроводу по дну Балтийского моря, Европейской комиссией был предоставлен статус Трансъевропейской сети (TEN), показывающий его исключительную важность для европейской энергетической безопасности. Рассматривая отношение отдельных государств региона к данному проекту, подчеркнем, что именно Польша является одним из самых непримиримых противников данной трубопроводной системы. По сути, опасения официальной Варшавы связаны с тем, что, ввиду неблагоприятного развития польско-российских отношений в течение последних нескольких лет, Москва в состоянии использовать Северный поток как серьезное средство давления на польскую сторону. В частности, эта точка зрения еще в апреле 2006 года была открыто высказана польским министром обороны Радеком Сикорским, который буквально заявил, что подписанные между Германией и Россией соглашения противоречат общей политике ЕС в области внешних отношений и безопасности, а с введением в действие нового газопровода у России появится орудие политического давления на Польшу.
Напомним, что сейчас Россия объективно привязана к Польше с точки зрения газового транзита, так как через территорию последней проходит главная экспортная ветка – магистральный трубопровод Ямал – Европа. Новое правительство Польши во главе с Дональдом Туском сохранило эту точку зрения, в частности, 7 декабря 2007 года польский премьер раскритиковал Северный поток, назвав его примером отсутствия энергетической солидарности стран-членов Европейского союза. Стоит отметить, что за этой риторикой наряду с геополитическим аспектом просматривается экономическая заинтересованность, так как Польша фактически лишается возможности провести через свою территорию вторую ветку магистрального трубопровода Ямал – Европа, от которого Россия предварительно отказалась в ноябре 2007 года, а также реализовать так называемый Янтарный проект, предусматривающий строительство трубопровода из России через Латвию и Литву в Польшу.
Симптоматично в связи с этим, что в октябре 2006 года российский президент Владимир Путин во время визита в Германию заявил, что Россия готова увеличить поставки газа в ФРГ более чем в два раза, то есть это означало бы,что Германия может стать не только потребителем, но и крупнейшим центром по распределению российского природного газа в Европе, подвинув с этого места Польшу. Кроме того, Польша может лишиться и косвенных преференций в процессе формирования цены на импортируемый российский газ. Схожую с польской позицию, а зачастую еще более жесткую, занимает Эстония, которая также может быть поставлена перед фактом использования Москвой «газовой дубинки», принимая во внимание полную зависимость Эстонии от импорта российского природного газа. При этом Эстония выступает против идеи Северного потока в целом, в отличие от других государств, которые торгуются, прежде всего, насчет прохода трубопровода в их экономических зонах.
Эстония, в частности, инициировала ряд демаршей. К примеру, эстонский премьер-министр Андрус Ансип 8 мая 2007 года отказался от ранее согласованной встречи с председателем Комитета акционеров компании Nord Stream Герхардом Шрёдером, что, в принципе, стало неожиданностью, принимая во внимание влияние бывшего немецкого канцлера на европейские политические и экономические круги. А 20 сентября этого же года правительство Эстонии ответило довольно резким отказом на запрос компании Nord Stream о возможности исследовать морское дно в ИЭЗ страны, так как в планы проекта трубопровода входил и сценарий его проведения через эстонскую ИЭЗ вместо финской.
Показательно, что заявленный нами чуть выше тезис о гибкости национальных интересов подтверждается изменением позиции Латвии в отношении Северного потока. Напомним, что глава правительства Латвии Ай-гар Калвитис, так же как и его прибалтийские коллеги, летом 2005 года открыто высказал недовольство подписанием соглашения «Газпрома» с немецкими E.On и BASF о строительстве Северного потока. В то же время на протяжении 2007 года позиция Латвии была значительно подкорректирована в пользу рассматриваемого проекта. Ведь в марте прошлого года А. Калвитис и председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер договорились, как было официально заявлено, «о совместных усилиях по поиску возможностей для использования латвийских газохранилищ в рамках проекта строительства газопровода Северный поток», то есть подразумевается создание латвийского ответвления на будущее газохранилище в Добеле, обеспечив в нем закладку 10-15 млрд куб. м природного газа. Более того, Латвия хочет стать региональным координатором распределения газа, поступающего из России в Европу, о чем заявил А. Калвитис, находясь в Москве с частным визитом осенью этого года. Однако наибольшая угроза для проекта исходит от непостоянности позиций Швеции. Несмотря на отсутствие вначале каких-либо существенных возражений со стороны официального Стокгольма в отношении прокладки трубопровода в шведской экономической зоне,в течение последних месяцев шведские власти ужесточили свои позиции. В первую очередь Швеция потребовала предоставления результатов полномасштабного экологического исследования, которые и определят окончательные подходы к возможности строительства участка трубопровода по ее территории. В контексте этого стоит отметить, что вопрос об экологичности проекта позиционируется в качестве главного инструмента давления на Россию и Германию со стороны государств, не одобряющих прокладку Северного потока. К этому добавляется и прохождение маршрута газопровода через места затопления после Второй мировой войны взрывчатых и химических боеприпасов, в основном вокруг острова Готланд.
Но, возвращаясь к Швеции, стоит отметить, что на самом деле у Стокгольма усилились подозрения насчет возможности использования Россией инфраструктуры трубопровода в военно-политических целях, прежде всего для слежения за шведскими военными объектами. Ведь ряд крупных объектов трубопровода, в частности сервисная платформа, расположены в непосредственной близости от шведской территории. К примеру, данную точку зрения открыто высказал министр обороны Швеции Микаэль Оденберг.
Не в пользу ускоренного ввода в строй данного трубопровода свидетельствует и незаинтересованность в нем Финляндии, руководство которой, правда, готово к реализации данного проекта во благо европейской энергетической безопасности, а также существование значительного количества его противников в Германии. Кроме того, вокруг Северного потока активную политическую игру ведет Европейская комиссия, у которой сложились, мягко выражаясь, не очень конструктивные отношения с Москвой. Хотя Еврокомиссар по энергетике Андрис Пиебалгс во время визита в Москву 24 ноября 2007 года охарактеризовал проект газопровода «Северный поток» как лишенный политической составляющей и экономически безопасный, он немножко слукавил, выразив, по сути, противоположную официальной позиции Европейской комиссии точку зрения. Важнейшим препятствием для Северного потока могут стать новые правила функционирования европейского энергетического рынка, предложенные недавно Европейской комиссией, которые предусматривают, среди прочего, необходимость разграничения компаний на распределительные и добывающие. Хотя продвижение этого пакета предложений встретило противодействие ключевых европейских стран и компаний, тем не менее его утверждение в состоянии значительно отдалить перспективы ввода данного газопровода в строй и потребует долговременных консультаций между вовлекаемыми сторонами. Усиленный нажим Европейской комиссии, Эстонии, и Польши, которые настаивают на нецелесообразности Северного потока, уже дал свои плоды.
Например, компания Nord Stream была вынуждена перенести начало прокладки газопровода с марта 2008 года на июль 2009 года, а расчетное начало поставок газа – с 30 сентября на 30 ноября 2010 года, ввиду необходимости согласования всех разрешительных процедур. Причем несколько ранее Эстония, Латвия, Литва и Польша призвали Европейскую комиссию изучить альтернативную возможность прокладки Северного потока по суше. Кроме того, было решено оптимизировать маршрут газопровода – он пройдет севернее, а не южнее острова Борнхольм, как планировалось ранее, и станет длиннее на 8 км. Отметим, что в качестве «спасителя Европы» от Северного потока выступила Норвегия. Как заявил в июне 2007 года министр нефтяной промышленности и энергетики Норвегии Одд Рогер Эноксен, его страна планирует увеличение поставок газа в ЕС уже с конца 2007 года, после ввода в эксплуатацию новых месторождений, в частности Ormen Lange в Северном море и Snoehvit – в Баренцевом. Такой поворот дел, по мнению западных экспертов, не может не взволновать участников концерна, реализующего Северный поток, прежде всего российский «Газпром». Тем более что, по заявлениям Еврокомиссара по вопросам энергетики Андриса Пиебалгса, которые он сделал летом 2007 года в ходе визита в Норвегию, в ближайшие несколько лет поставки газа из этой страны в ЕС должны вырасти с нынешних 90 млрд до 125-140 млрд куб. м в год, что позволит в будущем снизить зависимость Европы от поставок газа из России. Правда, Еврокомиссия, Норвегия, Эстония и Польша не в состоянии непосредственно воспрепятствовать строительству трубопровода, так как он проводится вне их экономических зон и является предметом двусторонних межгосударственных договоренностей. К тому же поддержку реализации трубопроводного проекта оказывают власти и экономические круги Германии и Нидерландов, причем немецкая сторона рассматривает новый трубопровод в качестве важнейшего элемента поддержания своей энергетической безопасности, угрозу которой составили, в частности, энергетические кризисы 2005 и 2006 годов, спровоцированные недопониманием между Россией, с одной стороны, и Украиной и Беларусью – с другой. Кроме того, не случайно компанию Nord Stream возглавляет именно Г. Шрёдер – одна из наиболее влиятельных фигур в Европе.
В декабре 2007 года газовый консорциум значительно укрепился, когда в состав его акционеров, выкупив 9% акций, влилась голландская государственная компания Nederlandse Gasunie NV – оператор одной из самых больших газотранспортных сетей в Европе общей длиной 12 тыс. км. Сделка по вхождению голландской компании стоимостью около 750 млн евро была осуществлена за счет сокращения пакетов акций немецких компаний E.ON Ruhrgas и Wintershall Holding на 4,5% каждый, а 51-процентный пакет акций, принадлежащих «Газпрому», остался без изменений. В связи с этим симптоматично, что между участниками консорциума установились тесные отношения, которые простираются гораздо дальше планов по совместному вводу в строй Северного потока. В частности, немецкие компании являются давними партнерами «Газпрома» в контексте распределения природного газа в Европе. Далее, «Газпром» и E.ON Ruhrgas в июле 2006 года подписали соглашение о предоставлении немецкой компании 25-процентной доли в Южно-русском газовом месторождении, которое станет основным источником природного газа для первой очереди Северного потока, а в обмен E.ON готов предоставить «Газпрому» ряд своих распределительных активов в Западной и Центральной Европе.
Учитывая факт тесного переплетения интересов E.ON Ruhrgas и Wintershall Holding с политическими кругами Германии, можно предположить, что российский «Газпром» использует и будет продолжать использовать данный факт для продвижение газотранзитного проекта и других своих интересов. Не так давно появилась информация, которая в состоянии оказать серьезное влияние как минимум на позиции Польши в отношении Северного потока. Дело в том, что участники консорциума рассматривают возможность соединения системы польских газопроводов с западноевропейской трубопроводной системой. То есть, присоединив свою инфраструктуру к трубопроводу Opal, который соединит Северный поток с газовой сетью Германии, Польша сможет получать природный газ как из России, так и из района Северного моря. Такое соединение поможет Варшаве диверсифицировать источники газоснабжения, а также маршруты поставки, чего и добиваются польские власти.
Кроме того, рассматривается и возможность вовлечения в проект Великобритании, которая к 2009 году будет импортировать уже не менее 45-50% природного газа, а в связи с уменьшением его запасов в Северном море и продолжающимся ростом потребления эксперты BG предполагают, что к 2020 году импорт может вырасти до 80-90%. Ряд экспертов утверждают, что Россия к тому времени сможет покрыть около15-20% общего британского импорта природного газа, в том числе используя дополнительную ветку от Северного потока. Стоит отметить в связи с вышесказанным, что, согласно соглашениям «Газпрома» с Gasunie, российская компания получит 9-процентное долевое участие в компании Balgzand Bacton Line (BBL), сооружающей важный для Европы газопровод из Нидерландов в Великобританию мощностью 20 млрд куб. м. Еще один важный вопрос в оценке Северного потока – это затраты на его строительство и, как следствие, его долгосрочная рентабельность.
В целом структура финансирования проекта определена как 30% на 70%: меньшая часть финансируется акционерами пропорционально их долям в уставном капитале, большая – за счет заемных средств. То есть стоимость морского участка оценивается в 6 млрд евро, в частности, «Газпром» будет вынужден инвестировать из собственных средств не менее 850-950 млн евро, а к этому нужно прибавить и стоимость сухопутной части проекта, которая оценивается еще как минимум в 4,5-5 млрд евро. Фактически Северный поток будет являться наиболее дорогим трубопроводным проектом за последние 20 лет. Однако проблема в том, что первоначальная его стоимость в размере около 11 млрд евро является лишь первоначальной оценкой и в состоянии значительно увеличиться, вплоть до 17-18 млрд евро. В частности, указанный выше перенос сроков его сдачи в эксплуатацию и связанное с этим последующее ускорение строительных работ может повлечь за собой дополнительные расходы в 1,3-1,5 млрд евро. В общих расходах пока что не учтены расходы на его дальнейшее поддержание, которые, учитывая особенности проекта, могут достичь значительных величин. В результате Северный поток будет рентабельным только в случае сохранения высоких цен на природный газ, хотя непонятно, что важнее в этом проекте – его экономическая составляющая или геополитическая целесообразность.
Вопрос рентабельности тесно переплетается и с ресурсной базой, предусмотренной для этого проекта. На данный момент предусматривается экспорт природного газа только из Южно-русского нефтегазового месторождения, которое было введено в эксплуатацию в декабре 2007 года, с разведанными запасами (категории АВС1) 825 млрд куб. м, причем себестоимость добычи газа на этом месторождении составит около $10-15 за 1 тыс. куб. м, а затраты на транспортировку – $1-2 за 1 тыс. куб. м на 100 км. Общие инвестиции «Газпрома» в данное месторождение составят не менее $1,6 млрд. Однако эксперты сходятся во мнении, что ресурсной базы Южно-русского месторождения хватит только на обеспечение первой ветки газопровода, ведь к 2010 году планируется добывать на нем только около 25 млрд куб. м природного газа. Поэтому для запуска Северного потока на проектную мощность в 55 млрд куб. м в год потребуется газ с полуострова Ямал или Штокмановского месторождения. В связи с этим стоит отметить, что Россия через строительство Северного потока, таким образом, преследует и сугубо практическую цель, а именно – создать маршрут экспорта природного газа из крупных месторождений, не связанных с экспортными трубопроводами. Главным претендентом на заполнение Северного потока после Южно-русского месторождения можно расценивать именно Штокман, который является одним из крупнейших в мире месторождений, располагая более 3,7 трлн куб. м природного газа, однако лишен собственной экспортной трубопроводной системы. Напомним, что в конце октября 2007 года был окончательно сформирован состав участников Shtokman Development Company – компании-оператора Штокмановского месторождения в составе «Газпрома» (51%), StatoilHydro (24%) и Total (25%), а первая фаза его освоения предусматривает добычу 23,7 млрд куб. м газа в год в течение 25 лет. Указанный уровень добычи, в принципе, позволит достичь запланированного в проекте Северного потока объема транзита. Подтверждением этого тезиса является то, что в 2013 году предполагается запустить трубопроводную систему со Штокмана объемом 11 млрд куб. м газа, которая пойдет через Мурманскую область, Карелию и Ленинградскую область России в Северный поток. Однако только первая фаза разработки Шток-мана потребует, как минимум, $15-15,5 млрд, что, в комбинации с затратами на строительство и поддержание Северного потока, а также расходами на ввод в строй Южно-русского месторождения, создает довольно смутные перспективы рентабельности Северного потока, рассчитанного на 50 лет эксплуатации.