Битва за газ

размер шрифта: Aa | Aa
Одним из наиболее обсуждаемых событий в течение января месяца стало уже традиционное выяснение энергетических отношений между Москвой и Киевом. Острота проблемы заключалась в том, что этот спор также традиционно вышел далеко за пределы национальных интересов России и Украины, а его подоплека находится не столько в экономической, сколько в политической сфере.
alt
 
По сути, январское двустороннее противостояние Москвы и Киева стало явным доказательством существования огромной пропасти, существующей между двумя этими государствами. Напрямую затронув интересы европейских государств-потребителей, которые довольно-таки исправно платили обговоренную цену на природный газ, энергетический кризис в состоянии запустить уже в обозримой перспективе масштабную перестройку энергетических отношений в Европе, причем не только в сфере торговли природным газом. Впрочем, подобное развитие событий в этом году, по сути своей, было вполне предсказуемым.
Дело в том, что политические отношения между Россией и Украиной на протяжении 2008 года достигли своего негативного пика. Особенно следует учитывать непосредственную вовлеченность Киева в грузино-российский военный конфликт.
Российское руководство, которое объективно позиционирует себя как великодержавное, вряд ли могло простить подобного рода маневры. При этом гораздо сильнее стало просматриваться влияние внешних сил, таких как США и ЕС, на действия и шаги украинского руководства во главе с Виктором Ющенко, которое, при этом, практически полностью утратило внутриполитическую поддержку.
С самого начала газовый вопрос был лишь предлогом, скрывающим более существенные и неразрешимые проблемы. Прежде всего, недовольство Москвы независимостью и прозападной ориентацией Украины, а также явной личностной неприязнью, сложившейся между руководством обоих государств.
Однако, проблема в том, что Украина в этом кризисе стала, образно выражаясь, «третьей стороной». Основное выяснение отношений происходило между ЕС и Россией. Они, в принципе, и использовали наличие спорных позиций Украины по природному газу для достижения собственных целей и задач.
В более широком масштабе, снова выяснялось «кто главнее». Ведь в последнее время Единая Европа только и говорит, что о необходимости срочной диверсификации энергетических поставок. Россия ни в какую не желает подписывать Энергетическую хартию, наряду с этим пытаясь закрепить за собой статус главного поставщика энергетических ресурсов в Европейский союза, инициируя целый ряд трубопроводных проектов.
Рассматриваемый энергетический кризис обеспечил как ЕС, так и Россию достаточными доводами для дальнейшего укрепления своих стратегических позиций. Однако вряд ли можно говорить, что Россия и Украина, также как Россия и ЕС пришли к окончательному консенсусу.
   
В поисках «виновного»

По сути, сложившаяся ситуация крайне запутана. То, о чем говорят российские государственные деятели и СМИ, и противоположная сторона, различаются как небо и земля.
Ясно одно – российское руководство тщательно подобрало момент для инициирования кризиса, воспользовавшись объективно существующей проблемой – Украина так же исправно не платила за российский газ, как его и потребляла. Долги данного государства за поставленный газ достигали, по разным оценкам, от $600 млн до $3 млрд. А ведь практически год назад в практически аналогичной ситуации первые лица украинского государства заверяли, что задержек в оплате, случавшихся ранее, не будет.
Причем ситуация усугублялась тем, что Украина отказывалась подписывать газовые соглашения с Россией о поставках газа на 2009 год. В частности, глава российского правительства Владимир Путин не раз намекал, что именно окружение Ющенко в декабре прошлого года сорвало подписание украинско-российских соглашений. Этим и был спровоцирован газовый кризис, ударивший по Единой Европе. Нет оплаты, нет газа. Данная формула ставила Россию в заведомо выигрышную позицию перед Украиной. Украина, не обладая значительными рычагами воздействия на Россию, была вынуждена использовать в качестве основного ответного фактора давления манипулирование транзитным вопросом. Ведь собственная добыча природного газа в Украине вовсе не соответствует уровню ее потребления. Однако изъян этой политики заключался в том, что транзитный газ находился не в собственности украинской стороны, а уже гарантировано принадлежал европейским потребителям.
Играя по правилам, украинское руководство не должно было использовать экономический шантаж за счет ЕС, куда Украина так упорно стремится. Вероятно, что российское руководство и «Газпром» в полной мере учитывали это обстоятельство при проработке сценарных вариантов своих действий в противостоянии с Киевом. Подобное положение дел фактически играло на руку позиции России, которая целенаправленно обвиняла Украину в крупномасштабном отборе природного газа для своих нужд из экспортных объемов, предназначенных для Европы. Было ли на самом деле это «воровство» или нет, сказать трудно. Но после того, как Киев после сокращения поставок российского природного газа практически открыто обозначил приоритетность обеспечения своей энергетической безопасности за счет Европы, данная трактовка стала основной и для ЕС. Вполне возможно, Киев не ожидал готовности России пойти на практически полную остановку поставок природного газа через свою территорию. В прежних энергетических спорах, регулярно случавшихся с 2004 года, стороны выясняли отношения в кулуарах, но поставки газа, в реальности, практически не затрагивались.
Однако в любом случае Украина была поставлена в позицию «ответчика». Это, как ни странно, резко сблизило восприятие проблемы европейской и российской сторонами. Как бы не заявляли руководители Европейской комиссии, включая Жозе Мануэла Баррозу, а также представители некоторых стран, таких как Польша, о «виновности» обоих государств, но, тем не менее, действительное положение вовсе не соответствует таким утверждениям.
Дело в том, что как бы не возмущались первые лица ЕС, но реальной замены России в качестве ключевого поставщика природного газа в Восточную и Центральную Европу, как минимум в течение ближайших 5-10 лет, не предвидится. Важно и то, что через Россию в Европу поступает и центральноазиатский газ, прежде всего из Туркменистана и Узбекистана. Причем после потенциально ввода в строй Северного и Южного потоков подобная зависимость может только усилиться. В Брюсселе это прекрасно понимают, и обвинения в сторону России насчет ее «неблагонадежности» как поставщика природного газа вряд ли полностью откровенны. Что интересно, соглашаясь на финансовое и институциональное гарантирование поставок природного газа через Украину, предложенное российской стороной, Единая Европа фактически ставит себя в зависимость от дальнейшего развития российско-украинских отношений и от России прежде всего.
 
Акцент на альтернативных маршрутах
Можно гарантировано утверждать, что нынешний раунд энергетических противоречий был направлен именно на дискредитацию Украины как надежного государства-транзитера энергоресурсов.
Хотя изначально и ЕС, и Украина пытались выстроить именно видимость позиционирования России как недобросовестного поставщика природного газа. Оно и понятно.
Используя российско-украинский газовый спор, Европейский союз постарался наглядно продемонстрировать «обоснованность» своих опасений насчет сохранения газовой зависимости от России. Стоит признать, что, хоть и коряво, но этой цели Брюссель добился. Однако, пожертвовав Украиной, которая, в свою очередь, преследуя цели ответной дискредитации российской стороны, не добилась для себя ровным счетом ничего положительного.
Правда, здесь необходимо некоторое уточнение – вряд ли в этом случае можно говорить об интересах Украины как государства. Украина в газовом споре с Россией представлена целой когортой заинтересованных лиц и внутриполитических групп, которые преследуют свои собственные, и зачастую кардинально противоположные, интересы. Причем как с точки зрения политики, так и бизнеса, что выявило смутная ситуация с «РосУкрЭнерго» и рядом других компаний, «аффилированных» с поставками природного газа. И этот кризис, безусловно, будет активно обыгрываться украинскими внутриполитическими силами для дальнейшего распределения сфер влияния и доминирования. Возвращаясь к анализу ситуации, связанной с газовым спором, позиционирование Украины в качестве «ненадежного» транзитера имеет долгоидущие последствия.
По сути, это дает «зеленый свет» реализации обходных маршрутов транзита природного газа, прежде всего из России, в Европейский союз.
Конечно, Европа должна будет активизировать реализацию альтернативных трубопроводных проектов вроде «Набукко», позволяющих снизить давление России, но они находятся еще только в так называемой кулуарной фазе. Гораздо сильнее этот кризис укрепил позиции двух российских трубопроводных проектов, не связанных с транзитом по территории «ненадежных» транзитных стран, причем по российской трактовке (потенциально в этот список входит и Беларусь). Этими проектами являются Северный и Южный потоки. То есть, дискредитация Украины в контексте обыгрывания ее неспособности обеспечивать предсказуемый транзит природного газа позволяет России эффективно лоббировать данные проекты на качественно более высоком уровне. Учитывая то, что в течение последнего времени ряд государств ЕС высказывали отрицательное отношение к их возможному осуществлению (опять-таки по политическим мотивам), нынешняя ситуация может обеспечить российским проектам гораздо более благожелательное отношение. Прежде всего со стороны Германии, а также балканских государств. 
Не факт, но вполне вероятно, что следующим шагом со стороны Рос-сии станет получение контроля над украинской газотрубопроводной системой, в том числе и с «одобрения» ЕС. Прецедент некоторое время назад был создан после выяснения энергетических отношений между Москвой и Минском.


Политическая подоплека
Этот кризис имеет и явно выраженные политические последствия, и не только для украинской стороны.
Показательно, что Россия объективно постаралась поставить Украину на место, особенно в контексте ее стремления вступить в ЕС и НАТО, а также проведения «самостоятельного» внешнеполитического курса. Причем этот достаточно четкий сигнал был ориентирован не только, и возможно не столько на Украину, сколько на Европейский союз. Фактически Россия, используя зависимость Европы, особенно Центральной, от российского газа, осуществила явно выраженный геополитический маневр. Он показывает, что энергетическое давление со стороны России в случае желания последней может иметь для стабильности ЕС плачевный характер.
Как следствие, при поддержке стратегических решений, как-то: вступление Украины в ЕС или НАТО, руководство ряда европейских государств будет в значительной степени ставить свои решения от готовности дестабилизировать энергетические отношения с Россией. Нужно учитывать в связи с этим, что Россия, в случае восприятия возможных действий ЕС как угрожающих своим жизненно важным интересам, вряд ли будет уделять особое внимание такой составляющей как собственная «репутация».
Однако если намек Европейскому союзу и Украине насчет ЕС и НАТО был несколько размытым, то использование энергетического кризиса для выстраивания «нового» внутриполитического баланса сил в Украине является, образно выражаясь, делом решенным. Причем выстраивание этого баланса будет проходить как раз таки с непосредственным участием России.
Стоит напомнить, что на протяжении 2008 года Украина, с 2004 года не выходившая из состояния перманентной «цветной революции», пережила глубочайший внутриполитический кризис. Это – результат очередного выяснения отношений между основными игроками украинской «Большой тройки» – Януковичем, Тимошенко и Ющенко. Большую часть минувшего года украинская центральная власть, как исполнительная, так и законодательная, фактически находились в ступоре, дело дошло, в том числе, до попытки роспуска Верховной Рады. Найденный с большими трудностями внутриполитический компромисс представляет собой не более чем хрупкую конструкцию, в рамках которой противоборствующие стороны заняли выжидательную позицию. Для укрепления своих позиций они используют любую возможность. А российско-украинский газовый спор в данном контексте представляет собой исключительно дееспособный механизм получения внутриполитических «дивидендов», в случае его продуманного обыгрывания. Значимость вопроса усиливается, учитывая приближение президентских и парламентских выборов.
Не случайно, что подписание газовых договоренностей между Украиной и Россией прошло на премьерском уровне.
То, что с российской стороны данное соглашение подписывал Владимир Путин, особых вопросов не создает, принимая во внимание его статус в тандеме Медведев – Путин. Гораздо симптоматичней, что газовый вопрос с украинской стороны «модерируется» именно Юлией Тимошенко – напомню, что осенью прошлого года с ее же участием были также достигнуты неосуществленные газовые договоренности между Россией и Украиной.
По всей видимости, дистанцирование Ющенко от газовых переговоров целенаправленно рассматривается Москвой как возможность ослабления его позиций как президента за счет усиления возможностей Тимошенко. Россия уже добилась полного развала «оранжевой» коалиции, бывшие участники которой стали заклятыми противниками друг друга. С российской стороны по президенту Украины наносится довольно ощутимый удар, как по лидеру государства, так как он рассматривается российской стороной как «инициатор» кризиса. В то же время украинскому премьер-министру со стороны России предоставляется явный карт-бланш, и вполне возможно, что Тимошенко достигла с российским руководством определенного «компромисса», обеспечивающего ей поддержку российского руководства во внутриполитической борьбе. Однако украинский президент и его окружение, без сомнения, пойдут на все, чтобы не допустить стабильной реализации российско-украинских газовых договоренностей в течение 2009 года. Очередное выяснение энергетических отношений может начаться уже скоро… 

Артем Устименко