Роль и место Казахстана в обеспечении энергетической безопасности Евразии

размер шрифта: Aa | Aa
altСауат Мынбаев, министр нефти и газа РК

Казахстан, даже не имея выходов к морю, занимает стратегические позиции с точки зрения возможности выбора направлений поставок энергоресурсов. И, таким образом, может играть важную роль в обеспечении энергобезопасности в Евразии.

Разумеется, Евразийский нефтегазовый рынок – не закрытая система, это часть глобального энергетического рынка.

Скажем, Китай, наряду с увеличением поставок нефти и газа от Евразийских соседей, наращивает объемы импорта из разных регионов по всему миру. Уже сейчас большая часть китайского импорта нефти приходится на Саудовскую Аравию, Оман, Судан, Анголу, Венесуэлу (около 50%)

В Европу в последнее время все больше газа также поступает из-за пределов Евразии. В частности, российские объемы заменяются газом не только Норвегии, но и Катара (поставки LNG). Соответственно сокращаются поставки среднеазиатского газа в Россию, поскольку территория России на сегодня – это единственно возможный путь в Европу для этого газа.

Таким образом, близость центров поставок и потребления не главный аргумент для фактических поставок. Однако, полагаю, что особую значимость межстрановых партнерских отношений как таковых нельзя преуменьшать. Попросту говоря, важно доверие, важно взаимоуважение интересов.

Как только кто-то дает повод усомниться в надежности поставок или транзита, это неизбежно ведет к поиску альтернатив, часто дорогостоящих, которые в конечном итоге ведут лишь к удорожанию ресурсов для конечных потребителей и сокращению доходов ресурсосодержателей. В итоге проигрывают все.

Прогнозируемость действий, договороспособность, учет многосторонних интересов – так мы понимаем пути достижения энергобезопасности.

Напомню, по нефти Казахстан обладает подтвержденными извлекаемыми ресурсами более 5 млрд тонн, по газу – более 3,7 трлн куб. м.

Оценочный объем добычи нефти в 2010 году составил 79,5 млн тонн, нетто экспорт из которых – 68 млн тонн. При этом Казахстан – одно из немногих государств пик добычи которого еще впереди. Скажем, консервативный прогноз на 2018 год – 135 млн тонн. Это означает возможность экспорта нефти из Казахстана не менее 50 лет в объеме более 1—млн тонн в год.

Наличие ресурсво это хорошо, но их еще надо добыть. Гарантия их своевременной добычи, это вопрос создания привлекательных условий для инвестирования в нефтегазовый сектор страны.

Для справки. За период с 1995 по 2010 годы в углеводородный сектор Казахстана вложено почти $104 млрд иностранных и внутренних инвестиций.

Тем не менее, я бы хотел кратко прокомментировать некоторые обсуждаемые в последнее время острые вопросы, касательно инвестиционного климата в Казахстане.

Вопрос 1. Намерено ли Правительство Казахстана пересматривать Контракты на недропользование?

Ответ: нет. Но при этом должны ли недропользователи – контракторы исполнять взятые на себя обязательства? Ответ очевиден. Если не исполняют, возникают спорные ситуации. В большинстве случаев мы стараемся решать их переговорным путем.

Вопрос 2. Почему на добывающий сектор увеличена налоговая нагрузка?

Это так. Но это увеличение не затронуло стабилизировать контракты. Для нестабилизированных, во-первых, это право государство. Во-вторых, рост налоговой нагрузки адаптирован к уровню ценна нефть, что справедливо.

Вопрос 3. СРП как форма контрактов – отменена. Почему?

Действительно ЗРК «О соглашениях (контрактах) о разделе продукции при проведении нефтяных операций на море» поставлен на утрату. Однако это не означает отмену ранее заключенных СРП. Это означает, что Казахстан не намерен заключать соглашения о разделе продукции в будущем.

В чем причина? Дело в том, что СРП – это такая модель контракта, которая в определенной степени, на наш взгляд, стимулирует повышение затрат, поскольку они в любом случае и в первоочередном порядке покрываются за счет добываемой нефти да еще и с процентами, с так называемым аплифтом. Если это еще и сочетается с объективно слабым организационно техническим контролем над проектом

со стороны государственных органов и полномочного органа, то баланс интересов легко нарушается в пользу подрядчиков.

Ясно, что вопросы будут всегда. Я лишь хотел сказать, что Казахстан будет ответственно относиться к вопросу привлекательности инвестиционного климата. При этом рассчитывая на безусловное исполнение обязательств со стороны недропользователей.

Назову ещё одну цифру. Национальная компания «КазМунайГаз» добывает лишь 24% производимой в стране нефти. Остальной объем – добывается компаниями частного сектора, международными нефтяными компаниями. И это также на наш взгляд способствует устойчивости развития углеводородного сектора Казахстана.

Основные экспортные маршруты и объемы экспорта нефти в 2009 году:

- КТК – экспортировано 27,5 млн тонн;

- Атырау-Самара – 17,5;

- в Китай – более 6;

- через порт Актау – 11;

- по железной дороге – 4;

- на Оренбургский ГПЗ – около 2.

Каковы перспективы расширения мощностей для экспорта растущих объемов нефти?

По КТК: Принципиальное согласие акционеров по расширению трубопровода есть, начало строительных работ в рамках проекта запланировано на март-апрель 2011 года.

В расширенной трубе квота Казахстана будет увеличена с 27 млн тонн до 52,5 млн тонн. Китайское направление – мощность уже сейчас – 10 млн тонн в год. Подписано соглашение о расширении до 20 млн тонн. Ожидается, что уже в 2011 году пропускная способность нефтепровода достигнет 12 млн тонн нефти в год.

Определенные возможности наращивания мощностей есть по все другим действующим экспортным маршрутам. То есть, я хочу сказать, что на ближайшую перспективу мы обеспечены экспортными мощностями.

Другое дело – 2018-2020 годы. Например, фазу II Кашагана мы привязываем к Транскаспийскому направлению с выходом на трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, и отдельно на порты Черного моря.

Эти направления уже сейчас активно прорабатываются. Я имею в виду создание совместной компании с Азербайджаном по разработке ТЭО транскаспийского маршрута. Но опять же, наряду с этим, мы понимаем, что диверсификация нужна, вопросы коммерческой целесообразности, а главное понимания и ощущения, что ты желанный партнер в проекте – важны. Если это не так, то неизбежна мотивация по поиску альтернатив.

На сегодня единственный экспортный маршрут для западноказахстанского газа пролегает через Россию. При этом у нас нет прав на его транзит по российской территории. В России действует законодательство о едином экспортном канале через Газпром. Мы продаем газ на границе Казахстан-Россия по согласованной ценовой формуле. Периодически ее обсуждаем и благодарны России за тот конструктивный диалог, который у нас есть в этой сфере.

В 2009 году также вступил в строй транзитный для нас газопровод Туркменистан-Китай мощностью 30 млрд куб.м. И мы намерены присоединиться к нему через строительство внутреннего газопровода Бейнеу-Шымкент мощностью 10 млрд куб.м. Но реально мы рассчитываем начать с 5 млрд куб.м.

Главная цель – обеспечение газом юга Казахстана. Хотя газопровод может выполнять и функции экспорта газа. Пользуясь случаем,хочу поблагодарить наших китайских коллег за финансовую поддержку этого проекта. Сейчас на юге мы потребляем более 3 млрд куб.м. узбекского газа и имеем хороший уровень сотрудничества с узбекскими коллегами.

Прикаспийский газопровод. Этот проект для нас, прежде всего, транзитный. И в решающей мере его реализация зависит от договоренностей России и Туркменистана. Мы, в свою очередь, заинтересованы в доходах от транзита и поддерживаем этот проект.

Время от времени говорится о транскаспийских поставках газа. В частности о присоединении к проекту Набукко. Для нас при безусловной заинтересованности в диверсификации экспортных маршрутов остается вопрос коммерческой целесообразности поставок.

Так называемая net back – цена от российского направления сейчас выше.

И последнее – о той самой самоценности долгосрочного партнерства. Конкретный факт. В 2009 году по сравнению с 2008 годом поставки газа из России в Европу сократилась на 9%. В Белоруссию, Украину – около 30%. Соответственно более чем в 2 раза сократились поставки среднеазиатского газа в Россию. Но Казахстан не сократил поставки газа в Россию. Поясню, почему для нас это имело особую ценность. Дело в том, что почти весь наш газ попутный и невозможность его реализации означает сокращение добычи жидких углеводородных фракций. А это значительно большие потери, чем просто не продажа газа. Мы помним, и ценим этот партнерский шаг. Полагаю, создание Таможенного союза между Белоруссией, Россией и Казахстаном также будет способствовать дальнейшему взаимопониманию сторон, и тем самым энергетической безопасности всего региона.

Другой факт – мы решительно продвинулись в направлении расширения КТК, что на какой-то период избавляет от поиска каких-либо альтернатив.

В свою очередь, могу утверждать, что Казахстан всегда и безусловно выполняет все свои транзитные обязательства перед соседями, не давая поводов для поиска альтернатив. Казахстан всегда будет нацелен на сотрудничество, на достижение общей для всех нас цели – энергетической безопасности.

PDFПечатьE-mail