Проблемный Иран

размер шрифта: Aa | Aa

altЗа последние годы проблема Ирана в контексте его взаимоотношений с рядом западных государств уже стала привычным явлением и не покидает заголовков крупнейших СМИ. Кризисы сменяются очередными «раундами» затишья и переговоров. Но ни одна из сторон не готова идти даже на локальные уступки, не говоря уже об уступках стратегического характера. Учитывая интенсивность противоречий, понятно, что и 2012 год не станет «легким». Напомним, что ситуация вокруг Ирана в очередной раз резко обострилась в конце текущего года, когда было отмечено ужесточение взаимной риторики между США и израилем с одной стороны, и Ираном – с другой.

В частности, западная коалиция вновь начала осуществлять массированный сброс информации по каналам СМИ о возможности нанесения силовых ударов по ирану, по крайней мере по отдельным ядерным объектам. Свою роль сыграл и очередной доклад МАГАТЭ, «раскрытие заговора» по подготовке убийства иранскими резидентами саудовского посла в Соединенных Штатах.

В апогее – одностороннее введение США, Канадой и ЕС в обход СБ ООН санкций против центробанка ирана, которые формально подразумевают эмбарго на импорт иранской нефти, а в действительности – фактический запрет на экспорт, принимая во внимание распространение штрафных мер на компании других стран за нефтяное сотрудничество с Ираном. Наряду с этим был проведен целый ряд диверсионно-подрывных акций в отношении иранских ядерных и военных объектов, а также представителей ученой и военной элиты. Кто стоит за этим, догадаться несложно, особенно учитывая распространенную не так давно иранскими СМИ информацию о разоблачении обширной иностранной разведывательной резидентуры (практически одновременно шпионская сеть была выявлена в Сирии и Ливане).

В свою очередь, Иран не отмалчивался. К примеру, в конце декабря прошлого года международное сообщество было взбудоражено после угроз тегерана перекрыть Ормузский пролив, через который на мировой рынок поступает 15,5 млн баррелей нефти ежегодно. Угрозы были подкреплены масштабными военными учениями ВМС Ирана «Велайят-90». Несколько ранее, Иран эффективно «обыграл» захват в своем воздушном пространстве «неуловимого» американского беспилотного дрона RQ-170 Sentinel – правда этот случай так и остался без должного внимания ООН или других организаций. К тому же в начале января 2012 года международное агентство по атомной энергии получило сведения, подтверждающие начало работы иранского завода по обогащению урана «Форду» вблизи города Кум.

Здесь возникает логичный вопрос, который по своим последствиям может разбалансировать не только международный энергетический рынок, но и общую политическую ситуацию на Ближнем и среднем востоке – будет ли крупномасштабная война? Вероятность этого сценария, в действительности, не столь уж высока, – в ближайшее время стороны возобновят переговорный процесс. но полностью его отрицать все же не стоит. Ситуация крайне неустойчивая, и может буквально за считанные часы обостриться до критического уровня.

К примеру, ограниченный удар по ключевым ядерным и военным объектам ирана, который позиционируется как «компромиссный» вариант рядом представителей политической и военной элиты США, в состоянии спровоцировать неконтролируемую реакцию со стороны Тегерана. Уже сейчас Иран загнан в угол, и вероятность принятия непродуманных или радикальных решений высока. При использовании силовых мер воздействия это будет означать только одно – военные действия с вовлечением всего региона. Понимание этого есть и у Вашингтона и его союзников, которые в действительности вряд ли заинтересованы в полномасштабном силовом конфликте с непредсказуемыми последствиями, особенно учитывая наличие альтернативы в форме постепенного управляемого расшатывания внутренней ситуации в Иране или усиления его международной изоляции. Тегеран, в свою очередь, также осознает риски, в том числе и принимая во внимание судьбу режимов в Ираке, Ливии, Афганистане, Сербии и многих других странах, вошедших в зону интересов «мирового жандарма».

По всей видимости, разыгрываемая вокруг Ирана информационная кампания, в рамках которой засвечивается и готовность западной коалиции применить в его отношении военную силу, преследует две цели – во-первых, принудить иранское руководство к масштабным уступкам и внести «неразбериху» во внутреннюю обстановку в этой стране, во-вторых, усилить международную поддержку политики изоляции Ирана.

Вторая цель уже достигнута – нефтяное эмбарго в действии, причем США расширили число если не союзных, то открыто «сочувствующих» своей политике по отношению к ирану стран, в том числе за счет арабских теократий. Кроме того, они создали прецедент для консолидации международной поддержки дальнейшей изоляции Ирана – его угроза перекрыть Ормузский пролив была эффективно повернута против него самого. Тегеран 21 января неофициально фактически признал и право США на военное присутствие в Персидском заливе в контексте нахождения там авианесущих ударных групп. Что касается первой цели – впереди парламентские выборы в иране и окончательное разрешение ситуации в Сирии. Ближе к концу января сего года руководство США и стран ЕС (в лице Х.Клинтон, Н.Саркози и других), после ряда громких риторик в отношении необходимости силового подавления ирана, стало активно озвучивать более умеренные позиции, заявляя об отсутствии намерений атаковать Ирана и желании «дать ему еще один шанс». При этом особо интересным выглядит высказывание министра обороны США Леона Панетты о том, что Иран вовсе не пытается разрабатывать ядерное оружие.

Однако то, что заявления, подобные последнему, являются следствием несогласованности позиций американского руководства, – очень маловероятно... Тот же Панетта одновременно заявил, что в случае чего (а именно перекрытия Ормузского канала) Иран подвергнется полному «разгрому». Свою роль может сыграть и Израиль, который фактически отказался предоставить Вашингтону гарантии по неосуществлению одностороннего удара по Ирану. Тем более что 16 января премьер Израиля Биньямин нетаниягу заявил о неспособности санкций, введенных странами Запада против Ирана, остановить развитие его ядерной программы. Конечно, реальная проблема лежит вовсе не в ядерной программе Ирана как таковой, которая в основном используется в качестве ширмы, оправдывающей давление на Тегеран и позволяющей контролировать международное общественное мнение. К примеру, та же Саудовская Аравия, репутация которой не столь и безупречна, намерена в ближайшие 20 лет построить как минимум 16 ядерных реакторов, и уже приступила к созданию научного атомного центра. Но естественно, что реакция западного сообщества в этом случае абсолютно спокойная.

Стратегическая цель – смена иранского режима на лояльный, или как минимум дестабилизация ситуации в стране. Шанс дестабилизировать внутриполитические процессы в Иране есть. В марте текущего года в иране состоятся парламентские выборы, с которыми западная коалиция, по всей видимости, связывает определенные надежды.

Напомним, что события лета 2009 года наглядно показали наличие противоречий в Иране – массовые оппозиционные выступления после президентских выборов едва не расшатали внутреннюю ситуацию в Иране. Они получили широкую поддержку со стороны мировых СМИ и руководства ряда стран, которые расценили акции протеста как движение Ирана в «правильном» направлении. Но тогда протестность была вызвана в большей степени внутренними причинами (трения между группами влияния в правящей элите), в марте – на первое место может выйти уже внешний фактор. Вместе с тем, ситуация вокруг Ирана во многом будет зависеть и от того, насколько долго продержится алавитский режим Башара Асада, являющийся ближайшим союзником Тегерана.

То, что происходит в Сирии – это следствие активного внешнего вмешательства, причем явно ангажированного с геополитическими задачами. сценарий был ранее отработан в Ливии, а более умеренном варианте – в Тунисе, Йемене и Египте. Анализируя, мягко выражаясь, нестабильное развитие ситуации в указанных странах после госпереворотов, которые руководство отдельных западных государств и некоторые СМИ с нескрываемым пафосом позиционировали как «демократическое пробуждение арабского мира», трудно предположить, что ключевой целью сирийской оппозиции является демократизация, а ее приход к власти приведет страну к «светлому будущему». Потеря Сирии станет для Тегерана ключевым водоразделом, хотя у него и останутся возможности, к примеру, по выводу из-под контроля общей ситуации в Ираке и Афганистане в случае форс-мажора. Стоит отметить, что неформальные лидеры иракских шиитов не раз заявляли о готовности помочь иранскому руководству. При этом обращает на себя внимание, что западная коалиция активно разогревает взаимную неприязнь между отдельными арабскими странами, такими как Саудовская Аравия, Катар, – с одной стороны, и Ираном – с другой.

Можно сделать вывод, что выбранная Вашингтоном стратегия успешно работает – арабские страны ужесточили свою риторику по отношению к Тегерану, наряду с активным расширением военно-политического сотрудничества с западной коалицией. А последнее позволяет предположить, что в случае кардинального ухудшения ситуации арабские страны могут выступить в авангарде давления на Тегеран, в том числе принимая во внимание наличие на их территории западных военных контингентов постоянного базирования.

Объективно, Иран оказался в сложной ситуации. Усиление изоляции и последние «нефтяные» санкции, даже несмотря на сдерживающие меры Китая и России (безусловно, преследующих свои собственные интересы), формируют в обозримой перспективе серьезные риски для иранского руководства, и далее сокращая пространство для маневров. Однако есть шанс, что дальнейшее развитие ситуации не пойдет по наиболее пессимистическому сценарию…

PDFПечатьE-mail