Революционный синдром: Арабский мир на грани хаоса

размер шрифта: Aa | Aa

altАртем Устименко

Одной из наиболее «горячих» тем последних нескольких месяцев стали события в ряде государств Северной Африки и Ближнего Востока. Фактически они кардинально изменили политическую ситуацию в них, приведя к свержению устоявшихся режимов, в то время как перспективы дальнейшего развития региональной ситуации остаются достаточно туманными.

События, начавшиеся в Тунисе и которые вначале выглядели как одинарные и локальные акции народного протеста, неожиданного для многих привели к крупномасштабным социально-политическим подвижкам практически во всех государствах Северной Африки и Ближнего Востока.

В Египте и Тунисе произошла смена власти, в Ливии развернулось серьезное гражданское противостояние с прямым вмешательством внешних сил, в то время как в Сирии, Йемене недовольство угрожает дальнейшей хаотизацией внутренней обстановки в них. В целом, даже если нестабильность и не привела к смене власти в странах региона, то заставило их руководство пересмотреть свои приоритеты и механизмы управления государством и общественными процессами.

Вместе с тем, арабский мир оказался в системном хаосе, чреватом непредсказуемыми долгосрочными последствиями.

Беспокойство вызывает масштаб беспорядков, которые охватили не отдельно взятую страну, а целый ряд государств, зачастую полярно отличавшихся друг от друга как с точки зрения политических, так и экономических характеристик.
Неоднозначно выглядят, прежде всего, причины столь масштабных для региона процессов, приведших к его полной трансформации.

Действительно, экономическая ситуация в этих государствах далека от идеальной, что обуславливало недовольство населения своим уровнем жизни и проводимой экономической политикой. Социально-экономические причины формировали протестный потенциал, но они были «традиционны» и в большей степени проявлялись на бытовом уровне. Кроме того, усиление экономических проблем зачастую являлось не следствием неэффективной политики властей, а обуславливалось влиянием внешних факторов (к примеру, резким ростом стоимости продовольствия на глобальном рынке в случае с Египтом и Тунисом).

alt

Ключевую роль для активизации нестабильности все же сыграла усталость общества от политических режимов, интенсифицированная в последующем мультипликационным «эффектом толпы» и вовлеченностью внешних сил.

Эту усталость хорошо использовали политические противники режимов, хотя на первый взгляд ни в одной из этих стран не было единого, консолидированного центра, координирующего всплеск протестов. Волнения активно разогревались через использование сетевых интернет-ресурсов, прежде всего социальных сетей таких как Facebook и Twitter. Это возвело сетевые инструменты социальной мобилизации с элементами флэшмоба на новый уровень.

Симптоматично, что правящие режимы оказались при разрешении возникающих кризисов в крайне сложной ситуации, так как они изначально уже позиционировались как «зло» и коррумпированная тирания – удобоваримая трактовка для обывателей, особенно из числа маргиналов.

Использование местными властями силовых средств разрешения кризиса влекло за собой распространение и усиление недовольства, рост его массовости.

Фактически правящие режимы изначально ставились в позицию ответчика, даже в случае оправданности применения силы для подавления беспорядков и сохранения стабильности в обществе. К примеру, вызывало очевидное недоумение, когда использование силы египетскими, тунисскими, ливийскими властями для предотвращения массированных «мирных» атак, восставших на военные объекты для захвата вооружения или на тюрьмы с целью пополнения людских ресурсов за счет уголовных элементов позиционировались как злонамеренный акт.

Реальность демонстрирует, что целый ряд внешних субъектов, интересы которых представлены в регионе, вовлечены в управляемую хаотизацию процессов в Северной Африке и Ближнем Востоке.

Причем отчетливо прослеживается двойственность подходов внешних субъектов. Наиболее отчетливо это проявилось в Ливии, где ряд западных стран прямо вмешались во внутренний конфликт на стороне оппозиционных сил, которые пользовались поддержкой лишь ограниченной части ливийского общества. В этом случае инспирированный характер выступлений «демократической оппозиции» стал очевиден. Следующие ключевые цели – Сирия и Иран.

Симптоматично, что в ситуации с Бахрейном, где репрессии шиитов со стороны правящей элиты явно бросались в глаза, реакция была прямо противоположной – действия властей оказались с точки зрения международного сообщества вполне легитимными.

События в государствах региона объективно проходят и под мощным информационным влиянием. К примеру, анализ информационной кампании, проводимой большинством западных СМИ, дает четкую картину ангажированной информационной войны во всех случаях антиправительственных выступлений в Северной Африке и Ближнем Востоке. Такой «единый порыв» вроде бы демократической прессы и независимых журналистов настораживает сам по себе.

По сути, сейчас мы наблюдаем реконфигурацию внешними силами политической карты Северной Африки и Ближнего Востока.

Даже руководства ряда государств региона, которые раньше пользовались поддержкой западных государств (несмотря на свою «недемократичность»), перестали соответствовать интересам внешних сил. Теперь они откровенно «зачищаются» ради другого проекта, не обращая внимания на то, что это угрожает разрушением государственности и наступлением хаоса, причем не только в арабском мире. Ведь размывание суверенитета и государственности несет угрозу принципам существования всей международной системы.

Вызывает сомнение, что стратегическая ситуация в охваченных неопределенностью государствах может быть эффективно разрешена в обозримой перспективе.

Главные причины народного недовольства, лежащие вне сферы компетенции местных лидеров, не могут быть сняты в итоге локальных революций. Политические силы в этих государствах крайне разрозненны, в том время как радикальные настроения в обществе, по сути, начинают играть доминирующую роль, в том числе и ввиду разочарования институтами власти и отсутствия объединяющих идеологий.

Декларируемые демократические реформы вряд ли помогут стабилизировать ситуацию, более того, они способны привести к дальнейшему росту напряженности. Демократическая сущность революций в арабском мире, активно раскручиваемая международными СМИ, - не более чем очередной миф для обывателя. Более того, западное понимание демократии, произвольно трактуемое в зависимости от интересов лоббирующих его стран, не имеет ничего общего с процессами, происходящими в государствах Северной Африки и Ближнего Востока.

Сценарии перманентной хаотизации ситуации или, наоборот, «закручивания гаек» при помощи инсталляции марионеточных военных режимов – это две основные опции, с которыми будут сталкиваться рассматриваемые государства.

В принципе, тот же Египет наглядно продемонстрировал, что обстановку могут удержать только военные режимы, ориентированные на репрессивные действия и зависящие от поддержки внешних сил. Народные гуляния и танцы на каирской площади Тахрир после смещения Хосни Мубарака закончились, светлого будущего с приходом новой власти не наступило…


PDFПечатьE-mail