Энергетические модели будущего под натиском экологических рисков

размер шрифта: Aa | Aa

altПрошел ровно год со времени природно-техногенной катастрофы в Японии, когда разрушительное землетрясение и невиданные волны цунами превратили ядерные установки Фукусимы из источника чистой энергии, в источник планетарной озабоченности будущим мировой энергетики.

Read More

Трагедия Фукусимы поколебала устоявшиеся взгляды на перспективы развития мировой энергетики, вызвала переполох не только в среде энергетиков, но и во властных структурах, в политических кругах, а также в среде инвесторов. Что же представляет собой опыт других стран по созданию новых энергетических моделей, сможет ли Казахстан остаться в стороне от новых вызовов, какой должна быть стратегия в отношении невозобновляемых ресурсов и что вообще ожидает ядерную энергетику? Эти и другие вопросы мы адресовали автору статьи «Энергетическая стратегия: новые вызовы и при-оритеты», опубликованной в начале марта в газете «Деловой Казахстан» и на сайте Ассоциации KAZENERGY, известному экономисту, управляющему партнеру Parlink Consulting (Paris) Берлину Иришеву.

- Берлин Кенжетаевич, Ваша статья на тему «Энергетическая стратегия: новые вызовы и приоритеты» опубликована всего за несколько дней до обсуждения Правительством «Концепции плана развития электроэнергетики Казахстана до 2030 года». Это простое совпадение или вы специально написали ее накануне правительственного обсуждения?
 
– Скорее, случайное совпадение, поскольку мое видение энергетической стратегии будущего было приурочено к годовщине катастрофы Фукусима. Именно дата 11 марта разделяет энергетический мир на “до” и “после” Фукусимы. Обсуждение Правительством новой Концепции в эти же дни нужно признать весьма своевременным. Казахстан в энергетическом мире занимает особую нишу, не только как экспортер нефти и газа, но и как крупнейший в мире экспортер урановых руд, и он должен быть чувствительным к происходящим изменениям стратегического характера. Катастрофа Фукусимы, безусловно, отразится на рынке спроса и предложения ядерных ресурсов, но наряду с этим все больше вырисовывается еще более сложная проблема, связанная с ростом выбросов СО2 и потеплением климата. Задача удержать потепление климата на планете до 2° С, поставленная в 2010 году в Канкуне, обязывает человечество сократить выбросы углекислого газа практически вдвое к 2050 году. Эксперты уверяют, что сейчас мир находится на траектории повышения температуры как минимум на 3,5° С и призывают к принятию радикальных мер. Иначе, известное высказывание маркизы Помпадур в эпоху Людовика XV: «Apres moi le deluge» (После меня хоть потоп), может получить реальное наполнение.

- Каковы же эти радикальные меры, которые могут удержать планету от опасного перегрева?
- Авторы недавнего доклада программы ООН по окружающей среде полагают, что с технической и экономической точек зрения возможность вернуть уровень СО2 на отметку ниже критического существует, если к этой задаче подключатся все страны без исключения. Евросоюз уже поставил целью сократить объем своих выбросов к 2020 году на 20%, к 2030 на 40%, и к 2040 году на 60%. К 2050 году сокращение выбросов СО2 должно достигнуть уровня от 80 до 95%. Сегодня на один только Китай приходится 24% всех выбросов пар-никового газа, но к чести страны правительство предусматривает 17%-ное сокращение своих выбросов на единицу ВВП к 2012 году. В распоряжении государств остается всего 5 лет, чтобы изменить направление инвестиций в пользу менее загрязняющих видов энергетических ресурсов и остановить строительство инфраструктур, являющихся крупными источниками выбросов СО2, к ним прежде всего относятся угольные ТЭЦ, которые ведут к чрезмерному объему выбросов СО2. Для жесткого контролирования ситуации европейцы ввели показатель объема выбросов на одного жителя страны при использовании различных видов энергетических ресурсов. Например, этот показатель выглядит различным в разных странах Европы: Германия 9,79 тонны на одного жителя, Великобритания 8,32, Франция, где 75% электроэнергии вырабатывается АЭС, имеет всего 5,74 тонн. Таким образом, в построении энергетической модели страны на будущее, мы находимся на поворотном этапе. Кстати, все наши энергетические проекты также должны сопровождаться аналогичным показателем, чтобы видеть, куда мы движемся по сравнению с Западом.

-    Какова будет Ваша общая оценка Казахстанской концепции энергетического развития на фоне глобальных ожиданий?
-    Однозначно, положительная, но с рядом существенных оговорок. Безусловно, Концепция, которая выставляет приоритеты, является шагом вперед, но здесь же возникает главный вопрос: насколько эти приоритеты отвечают новым вызовам? Понятие «post» Фукусима означает глобальное переосмысление энергетики будущего, которая оказалась между «Сциллой» энергетической безопасности и «Харибдой» экологичности энергетических ресурсов. Безопасные виды ресурсов (уголь, нефть) не являются экологически чистыми источки зрения эмиссии СО2 , а экологически чистые виды (атомная энергетика, природный газ) не являются безопасными. Оба эти понятия имеют глобальное значение и в равной мере относятся к Казахстану.

-    Вы хотите сказать, что казахстанская Концепция не вписывается в рамки международных требований?
-    Если быть корректным, то можно сказать, что она содержит элементы прогрессивного направления, такие как повышение доли альтернативных источников энергии до 10%, строительство новых ГЭС, предусматриваемых «Самрук-Энерго», но в целом она не может быть признана как новый революционный поворот к энергетике будущего. Если судить исходя из содержанияпроектов, Концепция предусматривает рост использования угля, который признан наименее экологичным видом ресурсов. С этой точки зрения, я сказал бы, что Концепция соориентирована на энергетику прошлого. Сегодня доля угля в выработке электроэнергии уже достигла 75%, а с предстоящим вводом крупнейших Балхашской и затем Тургайской ТЭЦ, также на угольной основе, эта доля может возрасти до 80% и более. Это очень печально, если иметь в виду что наша страна рассматривается богатейшей, располагающей всеми видами энергетических ресурсов страной, и может легко диверсифицировать структуру источников выработки электроэнергии другими наиболее экологически чистыми видами ресурсов. И мы могли бы в будущем заработать чистые деньги, продавая излишки наших углеродных квот, цена на которые в будущем могут еще возрасти.

-    В принципе, уголь применяется большинством стран в мире и здесь, очевидно, речь идет о тенденциях в снижении его доли в выработке электроэнергии?
- Да, уголь - один из древнейших и простейших видов энергетических ресурсов, и он останется пока незаменимым для отдаленных районов и сёл Казахстана. Но когда он предусматривается как основной вид топлива для новых ТЭЦ в будущем, то мы сохраняем угольную зависимость. Практически во всех странах мира, где имеет место использование угля, идет ярко выраженный процесс снижения его доли за счет других видов энергии, включая возобновляемые. Соседний Китай, где высокий уровень добычи угля, имеет примерно такую же структуру выработки электроэнергии, четко обозначил прогрессивную энергетическую стратегию, где приоритеты отдаются экологически чистым возобновляемым ресурсам и разра-ботке сланцевого газа, которые приведут к снижению угольной зависимости. К 2040 году 40% выработки электроэнергии будет обеспечено за счет возобновляемых ресурсов, уже к 2020 году парк ветряных мельниц будет вырабатывать 100 GW электроэнергии (почти эквивалент мощности ка-захстанской электроэнергии). Треть мировых запасов угля приходятся на США, однако его доля в выработке электроэнергии имеет устойчивую тенденцию к снижению. К 2030 году доля угля будет снижена до 30% в рамках программы Behind Coal. Все страны однозначно придерживаются такой тенденции и отдают приоритет альтернативным источникам энергии.

-    Кстати, об альтернативных источниках. Казахстан предусматривает рост их удельного веса до 10 % к 2030 году, и это наверняка элемент прогресса обсуждаемой Концепции?
-    Да, если иметь в виду, что мы сегодня находимся на старте использования возобновляемых видов энергии. Но если посмотреть статистику западных стран, то большинство из них уже превзошли этот уровень на нынешнем этапе и предусматривают достижение новых высот. Мы же, со своими 10% к 2030 году, вновь окажемся в аутсайдерах. Есть основание полагать, что с такой консервативной структурой энергетической модели нам трудно будет рассчитывать на успехи в индустриально-инновационном продвижении, не говоря о так называемых «нано-технологиях».

- Тогда что же представляет собой революционная энергетическая модель?
-    Принципиальное изменение энергетической парадигмы - в сторону альтернативных источников. Казахстан реально располагает такими прогрессивными видами энергетических ресурсов, как солнечная энергия, ветряные потоки, гидро, природный газ, не исключая ядерную энергетику. Если мы говорим о дефиците электричества на юге страны, то наверняка имело бы смысл войти в партнерство с нашими киргизскими соседями по строительству ГЭС на горных реках Кыргызстана и по совместному использованию их энергии. В целом же, практически во всех странах развитие альтернативных источников имеет выраженную приоритетность. Как следует из данных приводимой таблицы, Европейские страны по всем видам альтернативных энергетических ресурсов намерены достигнуть еще более значимых позиций в ближайшие 10 лет (см. таблицу).
Наша же Концепция предусматривает сохранение аутсайдерской позиции по альтернативным видам энергии с сохранением приоритетности угля. В связи с этим уместно будет вспомнить известную басню Крылова, которую удачно применил Т.Фридман в своей книге «Почему мы нуждаемся в зеленой революции»: «Мы больше не можем вести себя, как беззаботная стрекоза, и беспечно черпать наши энер-гетические ресурсы, потреблять, не думая о будущем». (Hot, Flat, and Crowded: Why We Need a Green Revolution—And How It Can Renew America, 2008). Революционная энергетическая модель означает также конец зависимости от ископаемых видов энергетических ресурсов (это, прежде всего, уголь и нефть) и переход к поколению возобновляемых видов на основе высокой технологии как энергии будущего. Тем более как никогда остро стоит задача лимитирования выбросов СО2. Не случайно Обама также относил нефть к видам энергии прошлого, хотя на самом деле его «антинефтяная» политика контролируется влиятельными лоббистами этого сектора энергетики. Чтобы не оказаться в ситуации упомянутой стрекозы, нам следовало бы в рамках Концепции принять специальный Закон о развитии возобновляемых источников энергии с конкретизацией видов и объемов финансирования проектов. Конечно, также остро стоит вопрос и об энергосбережении, который должен получить ясное отражение в нашей Концепции.


- На заседании Правительства премьер-министр Карим Масимов дал поручение на выявление наличия на территории Казахстана сланцевого газа. Каковы, на Ваш взгляд, перспективы этого нового вида энергетических ресурсов?
- Разработка и добыча сланцевого газа в США вызвала серьезные изменения в энергетической структуре страны. Именно благодаря разработке этого вида ресурсов США впервые за последние 63 года стала нетто экспортером нефтепродуктов. (При этом его зависимость от импорта сырой нефти пока еще сохраняется на уровне 40%). С ростом добычи сланцевого газа США третий год подряд является крупнейшим в мире производителем газа, опережая объемы Газпрома. На оптовом рынке США цена на газ снизилась на 75 % и к концу этого десятилетия США может оказаться крупнейшим экспортером природного газа в мире. Таким образом, в энергетическом секторе США происходит революционный переворот. Крутой разворот в сторону сланцевого газа имеет место в соседнем Китае: к 2015 году предусматривается довести добычу сланцевого газа до 6,5 млрд. м3, а в ближайшее десятилетие до 60-100 млрд. м3. Это позволит Китаю ослабить энергетическую зависимость от соседних стран - России и стран Центральной Азии. Газовые амбиции Китая имеют под собой все основания, поскольку именно Китай является обладателем самых больших запасов сланцевого газа в мире (25000 млрд. м3) и оставляют далеко за собой США с 13600 млрд. м3 извлекаемых запасов.
Польша, где сохраняется высокая зависимость от энергии угля, делает большую ставку на разработку сланцевого газа, который является как бы попутным на угольных месторождениях. По оценке американских экспертов, запасы этого газа обеспечивают потребность Польши на 60 лет. Во Франции - на 90 лет. Однако в этой стране вопрос технологии разработки такого вид газа не получил согласия со стороны экологических партий. Если мы в Казахстане обнаружим запасы сланцевого газа, его разработка может оказаться затрудненной из за дефицита водных источников для мощной гидрозакачки под пласт. Под большим вопросом остается стабильность экосистемы в районе добычи сланцевого газа.

- Как известно, с пуском второй очереди Кашаганского месторождения нефти Казахстан может оказаться в первой пятерке мировых экспортеров сырой нефти. Какие позитивные ожидания предвидятся для страны в целом?
- Однозначно, позитивные изменения должны проявиться на доходах госу-дарственного бюджета и сопровождаться неизбежным процветанием страны. Однако меня очень смущает то обстоятельство, что стоимость разработки этого месторождения подскочила с перво-начальных 24 млрд. долл. США почти до 40 млрд. На очереди очередной запрос на увеличение стоимости второй очереди проекта, хотя основные пара-метры проекта остаются неизменными (глубина моря, глубина замерзания, химический состав нефти и т. д.) К тому же, по мнению ряда экспертов, нашей стране навязаны неприемлемые на практике условия СРП. Поэтому тихий переход одного из руководителей переговорного процесса со стороны «КМГ» в итальянскую компанию «Аджип» где-то является весьма настораживающим, и здесь трудно рассчитывать на соблюдение интересов Казахстана. Говоря о ранее заключенных СРП по всем другим нефтяным проектам, сейчас как никогда возникла острая необходимость пересмотра их условий в пользу нашей страны - хозяина ресурсов. Это будет трезвое проявление ресурсного патриотизма. И здесь не имеется в виду изгнание иностранных инвесторов, а всего лишь речь идет о восстановлении справедливости, баланса интересов между страной в виде владельца невозобновляемых ресурсов и инвесторами. Западные нефтяные компании в обмен на сохранение своих позиций могут уступить Казахстану долю в капиталах своих компаний. Например, нефтедобывающая страна Катар уже присутствует в капиталах практически всех крупных компаний Франции, начиная от «Тоталь» и заканчивая компанией «Вивенди», занятой окружающей средой. А где же Казахстан с его богатейшими ресурсами?

- Любая хорошая идея нуждается в солид-ном финансовом обеспечении. Насколько, на Ваш взгляд, Казахстан располагает ресурсами для финансирования дорогостоящих проектов в части расширения использования альтернативных источников энергии?
- Мы - страна, экспортирующая энергетические ресурсы, такие, как нефть и газ, в значительных объемах. А по экспорту урановых руд уже который год являемся мировым лидером. Значит, мы рас-полагаем огромным экспортным доходом от энергоресурсов. Между тем, большинство стран мира наоборот тратят огромные деньги на покупку энергетических ресурсов. По данным МЭА, в 2012 мировые затраты на покупку только нефти составят 2 трл. долл., определенная часть которых идет казахстанским экспортерам. Вот вам главный источник финансирования альтернативных видов энергии. На такие виды затрат идут и страны импортеры нефти. Затраты стран Евросоюза на покупку нефти приближаются к 500 млрд. долл., и эти же страны по крупному финансируют и субсидируют развитие альтернативных видов энергии, где их доля по отдельным странам достигает уже 20%, с дальнейшим ростом этой доли в будущем. И нам должно быть не к лицу ограничиваться незначительными инвестициями в энергетику будущего. К финансированию проектов должны быть привлечены компании-монополисты ENRC, Arcelor Mittal, Казцинк, Казахмыс и т.д., которые выступают крупными потребителями энергии.

-    Как Вы уже отметили, Казахстан является крупнейшим в мире экспортером урана. Какие крупные изменения ожидаются в ядерной энергетике и, соответственно, на рынке урановых руд?
- Действительно, здесь происходят крупные изменения под воздействием катастрофы Фукусима. В мире на сегодняшний день действует 433 реактора, в процессе строительства находится 56, ровно половина из которых (28) находится в Китае, затем идут Россия (10), Индия (7), Южная Корея (3) и т.д. В то же время Япония уже объявила об отмене строительства 14 новых ядерных реакторов, предусмотренных к вводу к 2030 году. Под большим вопросом остается возможность перезапуска остановленных 54 АЭС. Некоторые страны объявили об отказе от ядерной энергетики в целом (Германия, Италия, Швейцария). От покупки двух российских ядерных реакторов отказалась Болгария, отдавая предпочтение менее дорогостоящему проекту строительства работающей на газе электростанции. Буквально на днях крупнейшие немецкие компании Е.ОN и RWE объявили о выходе из британской ядерной энергетики. Таким образом, рынок урановых руд будет испытывать падение спроса и это может негативно повлиять на объемы экспорта. Большие разочарования ожидают производителей ядерных реакторов, как Areva, Westinghouse, РосАтом... Но эти разочарования не стоят тех рисков, от которых будет освобождаться планета.
Пока же на этом рынке Казахстана сохраняет ключевую позицию. Образно выражаясь, реалии таковы, что энергетическая независимость Франции, где 75% электрической энергии вырабатываются на АЭС, зависит сегодня и от Казахстана.

-    Берлин Кенжетаевич, конечно, еще возникает масса вопросов, но мы здесь можем ограничиться, имея в виду, что в опубликованной Вами статье на сайте KAZENERGY можно найти ответы на большинство из них. И самое главное, мы рассчитываем на открытую дискуссию по поставленным вопросам и надеемся, что они получат отражение в разрабатываемой Концепции энергетического развития Казахстана. Большое спасибо за беседу.

PDFПечатьE-mail