Европейский Cоюз - Россия: есть ли выход из энергетического кризиса?

размер шрифта: Aa | Aa
22.06.2009 16:38
Энергетические противоречия между Россией и Европейским союзом, а если говорить откро­венно, между Россией и За­падом, достигли критического уровня. Стороны упорно на­стаивают на приоритете собс­твенных опций возобновления энергетического диалога. Воп­рос заключается в том, кто пер­вым пойдет на уступки и какой масштабности они достигнут. И насколько глубоко изменится в результате энергетический лан­дшафт, на котором расширяет свое присутствие Казахстан.
В том, что этот кризис между Брюсселем и Москвой являет­ся самым серьезным по своей масштабности за последнее десятилетие, уже никто не сомневается. Причем в течение последних трех месяцев произошли события, которые должны оказать ключевое влияние на перс­пективы разрешения энергетического кризиса в отношениях между большой европой плюс сШа и россией, и на последующую конфигура­цию их взаимодействия. среди них стоит особо остановиться на оценке трех международных форумов, прошедших с октября этого года: два саммита в рамках ЕС – Россия и саммит нато в Риге, где рассматриваемая тема играла клю­чевую роль.

На неформальной встрече ЕС – Россия, про­шедшей 20 октября 2006 года в финском городе Лахти, приняли участие лидеры 25 стран, вхо­дящих в Евросоюз, руководители европейской комиссии, а также приглашенные на встречу президенты Болгарии и Румынии, вступающих в ЕС в ближайшее время. Неформальный сам­мит России и ЕС не принес никаких конкретных результатов, что не стало неожиданностью. Никто этих результатов и не ждал. Встреча стала попыткой лишь обозначить требования, в очередной раз повторив уже известные пози­ции.

Если произвести оценку официальных заявле­ний сторон, то становится понятным, почему прошедший саммит ожидался в странах Евро­пы с нескрываемой тревогой, хотя ход саммита и выступления его участников продемонстри­ровали, на первый взгляд, общий взгляд Рос­сии и ЕС на энергетическую проблему. Однако основной камень преткновения в экономических отношениях России и ЕС – Энергетичес­кая хартия – так и остался не преодоленным. Напомним, что Европейская Энергетическая хартия подписана 17 декабря 1991 года 51 государством и европейскими сообществами. В декабре 1994 года был подписан Договор к хартии, объединяющий 49 государств, включая все страны бывшего Советского Союза, страны Центральной и Восточной Европы, Японию, Австралию и европейские сообщества со все­ми их странами.

Лидерам Европейского Союза не удалось убе­дить президента Владимира Путина принять условия Энергетической хартии, договор к кото­рой Россия отказывается ратифицировать уже несколько лет. Президент России в очередной раз дал понять, что ратифицировать невыгод­ный договор в нынешнем виде Россия не соби­рается – «мы не против тех принципов, которые заложены в Энергетическую хартию, но мы счи­таем, что должны быть уточнены некоторые по­ложения в этой Хартии либо разработан новый документ». Еще накануне саммита российская администрация заявила, что не будет ратифи­цировать европейскую Энергетическую хартию, которая и устанавливает единые правила игры на европейском энергетическом рынке. Причем председатель еврокомиссии Жозе Баррозу от­крыто заявил, что энергетические трения могут расколоть Россию и Европу, как это сделал коммунизм.

Сам Путин объяснил такую позицию во время недавней поездки в Германию невыгодностью требований хартии «о свободном допуске к рос­сийским трубопроводам и участии в регулярных аукционах на использование трубопроводов ев­ропейских». Именно в ходе своего визита в Гер­манию Путин предложил канцлеру А. Меркель превратить ФРГ в «привилегированного парт­нера» Газпрома, сделав Германию основным распределителем российского газа в Европе. Подобный сценарий повторился и 24 нояб­ря 2006 года на 18-м саммите ЕС – Россия в Хельсинки. Президент России В. Путин вновь подтвердил, что Энергетическая хартия в ее нынешнем виде не будет ратифицирована Москвой. Более подробно обосновал россий­скую позицию для широкой общественности помощник президента рф сергей ястржембс­кий, который, в частности, заявил, что Россия «недовольна содержанием самого договора об Энергетической хартии, а также содержанием, которое заложено в протоколах к этой хартии... Мы не можем смириться с тем, что тарифы на транзит энергоресурсов для внешних и внут­ренних потребителей должны быть одинако­выми. Мы не можем смириться с тем, что мы теряем наше естественное преимущество как транзитная страна, обладающая уникальной разветвленной трубопроводной системой, ко­торой мы фактически перестанем управлять в случае, если мы ратифицируем договор и про­токолы к нему в нынешнем виде». Кроме того, по его словам, российская сторона недовольна тем, как решается проблема с расширением российского присутствия на европейском рынке ядерного топлива.

Причем дополнительные неприятности слу­чились из-за Польши, которая заблокировала официальные энергетические переговоры между Россией и Евросоюзом по поводу нового соглашения о партнерстве и которая требует от Москвы возобновления поставок своей свинины и безусловного принятия пунктов Энергетичес­кой хартии. В результате было заблокировано и обсуждение нового базового документа взамен соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) Россия – ЕС, срок действия которого ис­текает 1 декабря 2007 года. Всю серьезность энергетического вопроса продемонстрировал и состоявшийся 28 ноября 2006 года 57-й саммит НАТО в Риге. Фак­тически военно-политический альянс намерен перейти в новую стадию развития, трансфор­мируясь в политико-энергетический альянс при сохранении своей военной составляющей. Идея создания некоего энергетического сою­за западных держав высказывается в Европе уже давно. Основным проводником подобных предложений по традиции выступила Польша, отношения которой с россией достигли крити­ческого уровня, особенно после того, как Рос­сия и Германия договорились о строительстве газопровода Nord Stream по дну Балтийского моря в обход польских интересов. Польское руководство открыто потребовало немедлен­ных действий по сплочению европы перед ли­цом энергетической угрозы с Востока. Именно Польша окрестила возможный энергетический альянс против России «Энергетическим НАТО». Однако ее европейские партнеры, прежде все­го Германия и Франция, довольно слабо отре­агировали на эти высказывания, оперируя в основном геополитическими императивами. В то же время Варшаву поддержал Вашингтон, что грозило объективно патовой ситуацией для большой Европы.

Своеобразным компромиссом между двумя европейскими полюсами на дальнейшее вы­страивание энергетического взаимодействия с Россией стал принятый еврокомиссией в феврале 2006 года план «Энергетическая по­литика для Европы» (EPE). Он предусматри­вал, что страны ЕС должны иметь общую вне­шнюю политику в области энергетики, должны «оживить» свои отношения с россией, но при этом искать альтернативных поставщиков и разрешать эти проблемы «в духе солидарнос­ти». Последняя формулировка была уступкой Польше, которая явно хотела большего – что­бы ЕС взял на себя обязательства защитить Польшу в случае возможного конфликта с Россией.

Открытым ответом Москвы на продвижение идеи «Энергетического НАТО» стало заявление главы думского комитета по энергетике Вале­рия Язева о необходимости создания «Газового ОПЕК». После очевидного провала ЕС получа­ет еще один недвусмысленный намек – именно так некоторые эксперты расценили вчерашнюю новость о том, что государственные Газпром и Роснефть подписали соглашение о стратеги­ческом сотрудничестве. Стоит отметить, что в процессе саммита были озвучены ряд важных по возможным последс­твиям заявлений.

Так, главой комитета по международным делам сената США Ричардом Лугаром было предложе­но распространить на сферу энергетики дейс­твие пятой статьи Вашингтонского договора, в котором нападение на одного члена альянса классифицируется как нападение на весь блок. По сообщению ряда западных источников, эта идея была довольно хорошо воспринята новой Европой, то есть восточноевропейскими госу­дарствами в составе Венгрии, Чехии и Польши. При этом в качестве энергетической альтерна­тивы России вышеуказанный сенатор, который близок к правящей американской верхушке, рекомендовал интенсифицировать отношения с Азербайджаном и Казахстаном, вплоть до их потенциального включения в североатланти­ческий альянс. Азербайджан уже среагировал на эту новую стратегию после визита И. Алие­ва в Брюссель, отказавшись прокачивать свою нефть по российской трубопроводной системе. Понятно, что в качестве компенсации для обоих государств, вероятно, были предложены значи­тельные финансовые субсидии и политические гарантии.

В ответ глава МИД России С. Лавров пре­достерегает от попыток обсуждать вопросы энергетической безопасности без непосредс­твенного участия России. «Не думаю, что по­пытки делать это без участия России будут продуктивными и будут в интересах той са­мой энергобезопасности», - сказал министр, комментируя журналистам обсуждение этих вопросов на саммите нато в риге. лавров отметил, что вопросы энергетической безо­пасности надо обсуждать с учетом интересов всех ключевых игроков. В связи с этим приме­чателен и комментарий главы комитета Госу­дарственной думы Российской Федерации по международным делам К. Косачева. По его словам, инициаторы энергетической дискус­сии на саммите нато пытаются оказать на россию политическое давление. а вынос воп­роса на саммит – это «бряцание оружием», приоритетная цель которого заставить москву ратифицировать Энергетическую хартию и транзитный протокол к ней. однако, по большей мере, дело заключается вовсе не в принятии или непринятии россией Энергетической хартии, которое является лишь своеобразной оболочкой для более глубинных и сложных причин. В реальности развитие событий показывает, что ни Москва, ни Брюссель, ни Вашингтон не готовы дальше участвовать в энергетической игре по прежним, опреде­ленным в течение последних пятнадцати лет, правилам. Россия и ЕС пытаются осуществить кардинальную реконфигурацию сложившихся энергетических отношений, стремясь получить как можно больше уступок друг от друга. Цена адекватного разрешения вопроса крайне высо­ка – выясняется, кто будет играть главную роль в моделировании дальнейших энергетических отношений. Ведь, к примеру, 44% импорта газа в ЕС составляет российский газ, а 67% экспор­та российского газа приходится на поставки в Европу.

Причем наиболее существенным элементом нынешнего этапа энергетического «противосто­яния» является стремление каждой стороны не инициировать необходимый для урегулирова­ния диалог без согласия противоположной сто­роны выполнить основные требования. Россия хочет оставить за собой монопольный контроль за трубопроводами и процессом формирова­ния цен на газ, а ЕС, в свою очередь, намерен навязать москве Энергетическую хартию, тем самым усилив собственные возможности по моделированию энергетической безопасности. Показательно, что подобного рода мини-кризи­сы в энергетическом взаимодействии России и ЕС довольно часто имели место в течение последних нескольких лет, но они довольно ус­пешно разрешались на кулуарном уровне, без «публичных» дебатов. Однако подобные так­тические диалоги несли в себе своеобразный подводный камень, а именно – они не позволя­ли адекватно ответить на вопрос, кто будет оп­ределять векторы и принципы энергетического взаимодействия, а кто будет исполнять роль «статиста».

Инициатива развязывания кризиса в энергети­ческих отношениях исходила преимущественно от россии, руководство которой в течение пос­леднего времени пытается активно внедрять новые инструменты достижения внешнеполи­тических целей и задач. Анализируя сложив­шиеся тренды, можно констатировать факт, что Россия вывела энергетический фактор на приоритетное место в процессе выстраивания взаимодействия с другими международными акторами, прежде всего в контексте выстраива­ния собственной сферы влияния в европе, на кавказе и в Центральной Азии. Сами энергетические поставки и их направле­ния уже не рассматриваются администрацией В. Путина исключительно в качестве источни­ка финансовых поступлений, как это было не­сколько лет назад, а все больше используются в качестве действенного средства давления и принудительного воздействия на государства как постсоветского пространства, так и боль­шой европы. Причем если раньше эти механиз­мы использовались несколько завуалировано, через различные скрытые сигналы и кулуарные намеки руководству «целевых государств», то в течение последнего времени они реализу­ются вполне открыто и осознанно. Достаточно вспомнить ситуацию с Украиной, Беларусью, Грузией и другими.
   
Стоит отметить, что, несмотря на риторику, ес не пытался активизировать ломку старой сис­темы энергетических отношений с Россией, на­ходясь в объективно проигрышной и зависимой позиции импортера энергоресурсов. Скорее, Брюссель надеялся через многочисленные узкоформатные переговоры и консультации с Москвой постепенно налаживать новые инстру­менты взаимодействия, выгодные для большой Европы. Ведь понятно, что на радикальные действия в отношении к россии, такие, как ус­коренное снижение объемов закупаемого энер­гетического сырья, европейцы пока не готовы. Альтернативные инициативы по диверсифи­кации поставок в обход россии, прежде всего через кавказский коридор, пока объективно не срабатывают и пробуксовывают. Однако в сложившейся обстановке существен­ного роста энергетического влияния России Европа решилась идти ва-банк. Ведь что осо­бенно вызывает беспокойство у европейцев, так это просматривающиеся попытки россии монополизировать процесс формирования эк­спортных цен на один из основных энергоре­сурсов, а именно природный газ, от поставок которого из России ЕС зависит в предопреде­ляющей степени.

Фактически российское руководство, используя сложившуюся зависимость европейских импор­теров от поставок природного газа из россии и других стран постсоветского пространства, стремится выступать в качестве единственного фактора ценообразования. Учитывая при этом, что россия продолжает контролировать основ­ные экспортные маршруты поставок природно­го газа, к примеру, из Центральной Азии в Евро­пу, то подобные «полномочия», без сомнения, настораживают европейских лидеров, ускоряя разработку и внедрение контрмер, таких, как дипломатическое давление, дополнительные энергетические альянсы антироссийского ха­рактера с иными акторами (Азербайджан, Гру­зия и другие).

Как следствие, активно прорабатываются ме­ханизмы сдерживания дальнейшего расшире­ния российского влияния на энергетический и, прежде всего, газовый рынок Европы. В связи с этим показателен свежий пример, являющийся одним из звеньев более масштабной цепи. 4 декабря в Берлине в ходе переговоров между канцлером ФРГ Ангелой Меркель и премьер-министром Норвегии Енсом Столтенбергом последний предложил увеличить поставки норвежского природного газа в Германию на 15 млрд м³ в год, построив в этих целях новый газопровод (в настоящее время норвегия удов­летворяет 30% потребностей ФРГ в газе, в то время как Россия – 36%). Явно просматрива­ется стремление этим уменьшить значимость проекта российско-германского трубопровода по дну Балтики.

Показательно, что в целях воздействия на российскую правящую и «энергетическую» элиту Запад использует не только давление по каналам ЕС, точнее, саммитов ЕС – Россия и кулуарных встреч, но и такие несколько нестан­дартные ходы, как НАТО и ОБСЕ. Российскому руководству объективно дают понять всю серьезность намерений Брюсселя и необходимость постепенного свертывания некомпромиссной, или, точнее выражаясь, активной энергетичес­кой экспансии.

Причем представляется нужным заметить, что в этом случае казахстан будет напрямую вовле­чен в дальнейшее развитие кризиса. Ведь рес­публика позиционируется обеими сторонами в качестве возможного сторонника, вынуждая руководство государства активно лавировать между ними, что чревато рядом негативных последствий для казахстанского энергетичес­кого сектора. иначе выражаясь, Казахстану в очередной раз предлагают выбрать «более лучшего друга».

Казахстан уже сделал косвенный реверанс в сторону Европы, подписав в конце ноября меморандум о взаимопонимании в области энергетики, который в данном случае выгля­дит взаимосвязанным с развитием российско-европейского энергетического кризиса. Так же как и возрожденные по инициативе европейс­кого союза разговоры о необходимости ввода в строй транскаспийского трубопровода в 2009 году. Симптоматично, что Азербайджан, в свою очередь, также обозначил проевропейский крен после визита Алиева в Брюссель. Накануне ви­зита в Баку премьер-министра России М. Фрадкова власти Азербайджана дали понять, что готовы к долгосрочному конфликту с Москвой. Президент страны поручил правительству про­считать возможность отказа от транзита нефти по территории россии в ответ на рост цен на поставки газа Газпромом в страну. Интересно, что Баку готов на долгосрочное, а не только тактическое охлаждение отношений (по тру­бопроводу Баку – Новороссийск, использова­ние которого Баку хочет прекратить, проходит почти весь азербайджанский транзит нефти по территории России).

Если Казахстан действительно намерен ис­пользовать азербайджанский сценарий, то, учитывая сохраняющуюся зависимость от россии в вопросах экспорта углеводородно­го сырья в Европу, возможные контрмеры со стороны российского руководства не заста­вят себя долго ждать. Принимая во внимание присущую в последнее время жесткость в при­нятии решений, которую использует российс­кое руководство в отношении не лояльных к себе государств, серьезное давление может оказываться не только в сфере энергетики, но и по политическим и дипломатическим ка­налам. В результате энергетический фактор, точнее, кого «выберет» астана в качестве ключевого партнера, в краткосрочной перс­пективе станет одним из определяющих как для оценки успешности внешнеполитической стратегии казахстана, так и в контексте по­зиционирования республики в отношениях с Россией и ЕС.
----------------------------------------------------------   
Данная статья представляет собой тезис­ную часть специализированного исследова­ния, проведенного аналитической группой журнала «KazEnergy». Для ознакомления с полной версией исследования следует обра­титься в редакцию.
   
   
   
   

PDFПечатьE-mail