Центральная Азия и Казахстан во внешней политике Китая

размер шрифта: Aa | Aa
02.07.2009 00:17

Артем Устименко
Китай в процессе усиле­ния собственных пози­ций в мире, укрепления геополитической и воен­но-политической состав­ляющих будет стремиться так или иначе реконфигу-рировать весь комплекс трендов, в том числе и дилемм безопасности Центральной Азии, в кото­рые он вовлечен.

Однако в целом Пекин будет вы­нужден в обозримой перспективе сбалансированно решать несколько ключевых дилемм, для которых центральноазиатское направление внешней по­литики носит объективно второстепенный и даже третьестепенный характер, выступая лишь в ка­честве одного из инструментов их разрешения: первое – обеспечение «выживаемости» режима Коммунистической партии Китая, одновременно поддерживая внутреннюю стабильность и нацио­нальное единство, в том числе через использова­ние доктрины «регулируемого национализма»; второе – поддержка высоких темпов экономи­ческого роста, прежде всего в контексте повы­шения уровня доходов населения, привлечения дополнительных инвестиций, усиления тех­нологической модернизации экономики (стоит отметить, что Пекин рассматривает экономи­ческие достижения в качестве основной цели, способной стать инструментом разрешения всех дилемм безопасности); третье – недопущение окончательного легаль­ного отделения Тайваня от материкового Китая и, по возможности, достижение формальной версии объединения в рамках концепта «одна страна, две системы»;
четвертое – консолидирование и усиление во­енно-политического потенциала, включая рефор­мирование НОАК в целях повышения ее мобиль­ности, технической оснащенности и способности действовать в условиях высокотехнологичного конфликта, и достижение способностей по «вне­шнему» проецированию военной силы; пятое – усиление совокупной национальной мощи Китая – своеобразный концепт оценки государства, учитывающий не только военную составляющую, а взаимодействие экономичес­кого, дипломатического, политического потен­циалов в комплексе;
и, наконец, шестое – многокомпонентное сдерживание воздействия внешних акторов и, по возможности, постепенное проецирование своего внешнего влияния. Когда цели обеспечения безопасности выра­жаются в подобном виде, как набор общих, долгосрочных устремлений, руководство Китая рассматривает их в качестве единого комплек­са, все составляющие которого так или иначе равноценны. Однако в процессе их достижения, когда руководство государства вынуждено опре­делять среди них наиболее значимые приори­теты, порядок и возможные доступные опции достижения данных целей, начинают возникать серьезные и зачастую болезненные кратковре­менные противоречия и тупиковые ситуации. Более того, каждая из этих целей требует значительного, постоянно возрастающего использования ресурсов, что выражается в необходимости «распределения» этих ограни­ченных ресурсов между ними, а также решения второстепенных задач. К примеру, одним из наиболее рискованных моментов в ближайшее десятилетие для Китая может стать адапта­ция стремления поддерживать высокие темпы экономического роста к основополагающей необходимости сохранять политическую ста­бильность.
   
Однако главная проблема не в самом росте потенциала Китая, а в том, как китайское руко­водство будет использовать новые возможности и в состоянии ли оно адекватно воспринимать существующие дилеммы безопасности и комп­лекс отношений с другими акторами, в том числе и с Казахстаном, с точки зрения продолжающих возрастать «способностей» государства.
Стратегический выбор Пекина
Основная стратегическая дилемма для Китая в том, сможет ли он стать системообразующей региональной и глобальной силой, попытав­шись вытеснить традиционных акторов, пре­жде всего США.
По мнению Ричарда Армитэджа, одного из крупнейших экспертов-синологов, Китай опе­рирует, прежде всего, одной главной целью, которая заключается в постепенном аккуму­лировании силы и влияния. Другими словами, если у китайского руководства действительно существует стратегическая задача, в том числе в контексте обеспечения безопасности, то она сфокусирована на дальнейшем развитии со­вокупной национальной мощи и продвижении собственных позиций в Азии и мире в качестве системообразующего актора. Многие эксперты, особенно на Западе, рас­сматривают действия, принципы и цели Китая через призму собственного восприятия, так называемое «зеркальное восприятие». Однако необходимо учитывать, что руководство Китая в большинстве случаев обладает своим уни­кальным подходом к тем или иным проблемам, своей шкалой эффективности действий, собс­твенными сценариями, которые в целом очень трудно оценить правильно. Китайская стратегическая «культура» является производной взаимодействия трех составляю­щих, а именно конфуцианства вкупе с истори­ческими стратигемами, концептами Realpolitik и марксистско-маоистской доктриной. Ключевым результатом этого является «Культ обороны», в рамках которого китайская пра­вящая элита воспринимает стратегические традиции своего государства как пацифист­ские, не экспансионистские и явно оборонные, в то же время определяя любое возможное использование собственной силы, включая наступательные и превентивные операции, в качестве оборонных по своей сути. Интересна именно эта крайняя степень восприятия китай­цами собственной цивилизации как уникально пацифистской, полностью отличной от других стратегических традиций мира. В отличие от официальной риторики, полити­ческие и военные лидеры Китая видят угрозы и вызовы везде. Полный смысл этой «осадной ментальности» Китая, ее влияния на процесс выработки и внедрения решений не оценивает­ся должным образом и зачастую не воспринима­ется вовсе. В то же время подобные принципы результируются в восприятии китайской элитой большого числа как внешних, так и внутренних процессов в качестве сущностно опасных. В принципе, наблюдаемые тенденции подтверж­дают, что Китай продолжает усиливаться с точ-
ки зрения его совокупной национальной мощи и все больше намерен и, главное, в состоянии продвигать свои национальные интересы через целенаправленное использование собственной силы, в том числе и в Центральной Азии (в дан­ном случае в термин «сила» не вкладывается исключительно негативный оттенок). Однако, анализируя основные элементы стра­тегии развития государства, как минимум те, которые видимы для «внешнего» наблюдате­ля (итоги партийных конгрессов и т.п.), можно констатировать, что Китай будет стремиться воздерживаться от активного разрешения ос­новных дилемм как минимум до 2020 года. То есть в течение данного временного отрезка Китай будет сосредоточен на использовании сложившейся благоприятной ситуации для ус­коренного повышения экономического потенци­ала и укрепления политической стабильности внутри государства и общества.
Китай в Центральной Азии
Акцентированное внимание Китая к Казахста­ну и Центральной Азии имеет долгосрочный и постоянно усиливающийся характер. Это обус­ловлено, прежде всего, комплексом внешне­политических целей и задач, осуществляемых китайским руководством и направленных на разрешение ряда системных проблем. В связи с этим можно выделить два основных дол­госрочных и взаимосвязанных фактора, актуаль­ных для анализа процесса проецирования интере­сов Китая на Казахстан и Центральную Азию: – геополитический, суть которого заключается в постепенной актуализации Китая как между­народного игрока, способного проецировать разновекторное влияние на периферийные государства через создание «прогнозируемой» синоцентричной системы региональных отно­шений, а также формирование условий для нивелирования стратегии сдерживания со сто­роны некоторых заинтересованных государств (США, Россия);
– энергетический, направленный на консолида­цию и расширение маршрутов экспорта энер­гетического сырья, в основном сырой нефти и природного газа, прежде всего в контексте сни­жения зависимости от поставок из Персидского залива в связи с долговременным ухудшением стратегической обстановки и нейтрализацией «транспортных» угроз в связи с длиной марш­рута и наличием в нем «узких» мест (Ормузский и Молуккский проливы). По всей видимости, в обозримой перспективе акценты постепенно начнут смещаться от эко­номических к политическим и геополитическим. Вероятные мотивы и политико-экономические акценты китайской стратегии, которые будут носить многоходовый и постоянно моделируе­мый под текущую обстановку характер, можно определить следующим образом. (Стоит отме­тить, что дается возможный прогноз, который учитывает наиболее оптимальные долгосроч­ные опции для Китая, с точки зрения совре­менного состояния процессов, баланса сил, стратегических целей развития и т.п. Однако не факт, что с течением времени будут выбраны именно они.)

Первый тезис: в течение бли­жайших 5-10 лет, в принципе, Пекин в отношении Астаны будет руковод­ствоваться ограниченным набором инструментов и механизмов, оставляя приоритетным экономическое внед­рение и формирование элементов экономической зависимости Казах­стана от Китая. Это определяется вре­менной ограниченностью доступных средств и возможностей, существова­нием более приоритетных на данном этапе внутренних проблем, нераз-решенностью тайваньского вопроса, относительно сильными позициями, прежде всего России, и т.п.
Второй тезис: маловероятно, что Китай рассматривает Казахстан в ка­честве партнера, скорее, как объект проецирования своих внешнеполити­ческих интересов. Китай расценивает Казахстан в качестве потенциального (однако еще не сформированного) буфера, на территории которого про­должается скрытое противостояние между рядом держав, еще не достиг­шее своего апогея.
Третий тезис: ориентировочно к 2015-2020 годам будут постепенно активизироваться политическое дав­ление Пекина на Казахстан и, вполне вероятно, геополитическое закреп­ление, масштабность которых будет зависеть, прежде всего, от степени задействования других внешних ак­торов.
Четвертый тезис: можно ожидать действий Китая по многоходовому вовлечению Казахстана в синоцен-тричную систему, в том числе через преднамеренное моделирование внут­риполитических процессов в нем. В том числе вероятно достижение ком­промиссов с другими вовлеченными внешними акторами, прежде всего с Россией, по разделу «сфер влия­ния». При этом вполне возможно, что Китай постарается актуализировать или, по меньшей мере, использовать трения между Казахстаном и другими внешними акторами для достижения собственных целей.
Пятый тезис: Китай рассматривает Казахстан в качестве основополагаю­щей части синоцентричного централь-ноазиатского энергетического моста в составе Казахстана, Туркменистана и Узбекистана, реализуемого с целью постепенной переориентации энер­гетических поставок и выдавливания других заинтересованных внешних акторов. В случае, если Китай окон­чательно выберет великодержавный курс, то данная опция может стать определяющей.
   

   
   
   
   
   


PDFПечатьE-mail