Индия в мире: оценка общих тенденций

размер шрифта: Aa | Aa
03.07.2009 17:22

Артем Устименко

Индия в течение последних десятилетий играет или, как минимум, пытается осуществлять роль одно­го из центров влияния и притяжения Южно-Азиат­ского региона. По сути, принимая во внимание демографическую со­ставляющую, растущий военно-политический и экономический потенциа­лы, дели будет стремиться самопозиционироваться в качестве ключевого моде­ратора важнейших регио­нальных процессов, в том числе геополитических и энергетических, которые, по мнению индийского руководства, будут являть­ся главными приоритетами при выстраивании буду­щей системы межгосудар­ственных и институцио­нальных отношений.
Большая стратегия Индии, со­гласно мнениям ряда индийских экспертов, к примеру, Cи Раджа Мохан, делит весь мир на три кон­центрических кольца.
В пределах первого кольца, охватывающего ее непосредственных соседей, Дели добива­ется стратегического первенства и права вето на вмешательство со стороны третьих стран. В границах второго кольца, которое включает в себя так называемое расширенное сосед­ство в Азии и вдоль побережья Индийского океана, стремится уравновешивать влияние других держав и не позволять им ущемлять ее интересы. В третьем кольце, представля­ющем собой всю мировую арену, Индия пыта­ется занять место одной из великих держав, ключевого игрока в вопросах международной безопасности. С течением времени, при росте потенциала Индии, данные кольца будут пос­тепенно смещаться и становиться все более аморфными.
Впрочем, важнейшим политическим импера­тивом для любого индийского правительства будет являться укрепление внешнеполитичес­кого статуса Индии как глобальной державы. Приоритетным аспектом в связи с этим, с точ­ки зрения большинства экспертов, являются растущие возможности Индии по проециро­ванию силовых инструментов продвижения национальных интересов, которые, к тому же, минимизируют вероятность негативного силового влияния со стороны других «заинте­ресованных» государственных акторов. Пере­ходным моментом можно считать обретение Индией статуса ядерной державы в 1999 году, что качественно изменило положение данного государства в системе мировых отношений. Военная составляющая подкрепляется усиле­нием экономического воздействия Индии, как минимум, на регион Южной Азии, которое, в оптимальном для Дели случае, значительно возрастет уже в видимой перспективе, пре­доставляя новые возможности для адекват­ного моделирования конкретных процессов и, возможно, стратегической обстановки как в целевых государствах, так и в целом. Ведь уже сейчас по паритетной покупательной спо­собности индийская экономика занимает 4-е место в мире.
Индия постепенно переходит к закреплению вовне, прежде всего на экономических рынках и в энергетической сфере других государств, причем в основном в Африке и Азии. Акцент целенаправленно делается на тех акторах, которые отличаются относительным отсутс­твием явной геополитической привязки и низкой стабильностью (к примеру, Судан), которая уменьшает вероятность масштабной конкуренции с другими потенциально вовлека­емыми государствами. В некоторых аспектах данная стратегия напоминает действия Китая, только в несколько ограниченном формате. При этом в Индии усиление экономического и военного потенциала классически сопровож­дается трансформацией внутренней менталь-ности. Необходимо отметить, что в индийском обществе серьезно интенсифицируется такая
тенденция, как великодержавные и национа­листические настроения, которые проявляют­ся, несмотря на многонациональный и много­конфессиональный состав государства. Главным носителем данной идеологии стала «Бхаратия Джаната Парти» (БДП), которая сумела победить на выборах в феврале 1998 года. Фактически данная идеология в пос­леднее время стала реальным конкурентом традиционного индийского пацифизма на ос­нове учения Махатмы Ганди, что повлекло за собой и структурные, но пока малозаметные для стороннего наблюдателя подвижки во внешнеполитических приоритетах и в выборе возможных механизмов их обеспечения и про­движения.
В то же время несмотря на то, что великодер­жавная концепция в течение последнего вре­мени фактически вышла на первые позиции, необходимо подчеркнуть, что Индия нахо­дится в крайне сложном геополитическом по­ложении, которое усугубляется внутренними проблемами, такими, как опасность сепара­тизма и религиозно-политического экстремиз­ма, которые в условиях Индии исключительно гипертрофированы.
Фактически индийское руководство вынуждено постоянно менять свои приоритеты в системе «внутренняя политика – внешняя политика» с целью эффективного «распределения» име­ющихся ресурсов. Однако неясно, насколько внутренние проблемы позволят Индии бо­роться за установление статуса державы. По сути, Индия гораздо более ограничена в своих возможностях, нежели другие «расту­щие» державы, такие, как Китай или Россия. В первую очередь следует отметить тот факт, что Индия до сих пор находится в крайне на­пряженных отношениях с двумя другими клю­чевыми региональными акторами, а именно с Китаем и Пакистаном, которые, более того, связаны друг с другом латентными союзничес­кими обязательствами. Причем Китай активно использует в своих целях развитие обстанов­ки в соседней с Индией Мьянме, а Пакистан – в индийском штате Джамму и Кашмир. Это обосновывает формирование среди индийс­кой политической элиты своеобразной осад­ной ментальности.
Несмотря на объективные положительные моменты, которые прослеживались, к приме­ру, в индийско-китайских отношениях, стоит отметить, что они являются, по всей видимос­ти, лишь следствием развития текущей регио­нальной и мировой обстановки и тактическими ходами. Ведь Китай и Индия в случае сохра­нения существующих темпов развития уже в обозримом будущем в состоянии стать реаль­ными державными акторами со все более вза-имопересекающимися интересами и стратеги­ческими целями. Учитывая их географическую близость друг к другу и амбициозные геополи­тические цели, возможная борьба за «сферы влияния» может привести к повсеместному ухудшению отношений. Однако на данный момент сохранение види­мости готовности к сотрудничеству в состоя­нии привести к более значимым результатам, учитывая некоторую ограниченность держав­ных возможностей обоих государств. Именно этим объяснялись недавние усилия, предпри­нятые Индией для разрешения пограничного спора с Китаем, когда в 2003 году Дели решил попытаться урегулировать отношения с Пе­кином на политической базе, а не на основе правовых или исторических притязаний. В ре­зультате в ходе визита китайского премьера Вэнь Цзябао в Индию в апреле 2005 года обе страны определили ряд принципов восстанов­ления доверия, которыми они будут руковод­ствоваться при достижении окончательного урегулирования.
Что касается Пакистана, то традиционно Ис­ламабад является главным региональным соперником или, точнее, противником Индии. Камнем преткновения является принадлеж­ность штата Джамму и Кашмир, в котором проживает население, исповедующее ислам. Более того, именно между этими двумя госу­дарствами существует вероятность повторе­ния военного противостояния, в том числе и крупномасштабного, с применением оружия массового поражения. Стоит напомнить, что в 1999 году Индия и Пакистан едва избежали ядерного конфликта во время локальной вой­ны в Каргилле.
По всей видимости, инициированный в тече­ние последних лет диалог между руководс­твом обоих государств вряд ли в состоянии привести к эффективным результатам, так как он требует значительных уступок каждой сто­роны, которые могут быть интерпретированы другой стороной или некоторыми акторами мировой системы как показатель структурной слабости. Кроме того, здесь крайне важен внутренний фактор, такой, как уровень подде­ржки конкретного правительства населением, радикальная и маргинальная часть которого может неадекватно воспринять те же самые уступки противоположной стороне. Положение Индии на мировой арене ослож­няет и отсутствие у нее надежных внешних союзников, которые в состоянии так или иначе обеспечить содействие продвижению индийс­ких государственных интересов как в регионе, так и в мире в целом. Ранее подобная поли­тика исходила из принципа неприсоединения, который позиционировал Индию в качестве самостоятельной силы, не имеющей постоян­ных союзнических отношений с тем или иным крупным актором миросистемы. В современ­ных условиях многоцентричности мирового порядка данный фактор носит явно негатив­ный характер.
Сотрудничество Индии, к примеру, с Россией, прежде всего в военно-политической и дипло­матической сферах, хотя и традиционно для Дели, но носит характер «взаимовыгодности», то есть ограничено теми или иными конкрет­ными проектами или процессами. Пытаясь несколько переориентировать не­желательную тенденцию, Индия в последнее время стремится активно развивать отноше­ния с США, позиционируя себя в качестве возможного буфера, сдерживающего, во-пер­вых, экспансию Китая, которой озабочены в Вашингтоне, а во-вторых, в качестве союзника в «борьбе с терроризмом», причем косвенно подразумевая Пакистан как его источник. Фактически Индия пытается играть на опасени­ях официальной американской администрации насчет ряда негативных региональных тенден­ций, которые представляют взаимный вызов. Вашингтон довольно быстро среагировал на готовность Индии к установлению «об­новленной» версии отношений. Так, в марте 2000 года состоялся первый за всю историю визит президента США в Индию, а в апреле 2002 года было объявлено и о возобновле­нии американско-индийского военно-техни­ческого сотрудничества. Причем эти изме­нения произошли во многом из-за нового американского курса в отношении Индии и изменения акцентов во взаимоотношених с Пакистаном, постоянная поддержка кото­рого в условиях «борьбы с терроризмом» и роста влияния Китая была явно нежизнеспо­собной.
Важнейшим следствием новых американско-индийских отношений стали так называемые «ядерные» договоренности, которые были выработаны на встрече Дж. Буша и индийс­кого премьер-министра Сингха в июле 2005 года и во время визита Дж. Буша в Дели в марте 2006 года. По сути, Вашингтон предло­жил скорректировать американский подход к нераспространению ядерного оружия и пере­смотреть глобальный ядерный порядок, чтобы расширить сотрудничество с Индией в облас­ти мирной атомной энергетики. В ответ Дели пообещал разделить свои мирную и военную ядерные программы, распространить на граж­данские атомные электростанции междуна­родные меры безопасности и взять на себя ряд обязательств по нераспространению. Кроме того, Вашингтон занял и своеобразную двойственную позицию по вопросу Джамму и Кашмир, постепенно отстраняясь от явной поддержки Исламабада в данной проблеме. Следовательно, говорить о вероятности воз­никновения масштабного альянса между Ин­дией и США пока вряд ли уместно, так как оба государства руководствуются исключительно своими интересами, которые пока что совпа­дают лишь в некоторых аспектах. И, по всей видимости, подобное положение вещей будет сохраняться и в дальнейшем. В связи с этим в расчете на долгосрочную перспективу любое индийское правительство будет вынуждено проводить очень сдержан­ный внешнеполитический курс, основанный на балансировании между критически важными целями и интересами. Исключением, по всей видимости, могут стать вызовы национальной безопасности, прежде всего со стороны Пакис­тана, которые в состоянии вызвать радикаль­ную переоценку приоритетов в использовании доступных механизмов и опций, со смещени­ем в сторону силовых.
Указанные проблемы накладывают свой отпе­чаток на реализацию энергетической страте­гии Индии. Стоит отметить, что Индия, как и Китай, с которым она находится в относитель­но сходных условиях, проявляет все возраста­ющую озабоченность по поводу обеспечения собственной энергетической безопасности в расчете на долгосрочную перспективу. Однако энергетический вызов для Индии го­раздо более масштабен по сравнению с тем же Китаем. Согласно ряду данных, запасы угля, которые составляют на данный момент 51% энергетического баланса, будут истоще­ны в течение ближайших 40-45 лет. Еще хуже обстоит дело с углеводородным сырьем, со­ставляющим 36% энергетического баланса Индии, так как собственные доказанные за­пасы составляют только 5,6 млрд баррелей, по данным Oil & Gas Journal. Симптоматично, что в 2006 году ежедневная добыча углеводов составила 846 тыс. баррелей (из них 648 тыс. баррелей – сырая нефть), а ежедневное пот­ребление уже достигло 2,63 млн баррелей. При этом Индия крайне зависима от поставок нефти из Персидского залива, которые, в свою очередь, зависят от стабильности в данном регионе, то есть от внешней и внутренней об­становки в Ираке, Иране и Саудовской Аравии. К тому же поставки углеводородного сырья из данного региона могут подвергнуться серь­езной угрозе, к примеру, в случае ухудшения отношений или войны с Пакистаном, который в состоянии предпринять целенаправлен­ные действия по дестабилизации основных маршрутов их транспортировки. Фактически проблема обеспечения энергетической безо­пасности Индии, в случае сохранения текущих геополитических условий, неразрешима. При отсутствии прямого выхода к альтернатив­ным регионам добычи нефти Индия вынужде­на закрепляться в относительно отдаленных энергетических рынках, прежде всего через присутствие своих нефтегазовых компаний. Наиболее мощная индийская компания ONGC (в контексте зарубежных разработок – ONGC Videsh Ltd.) осуществляет проекты в 25 го­сударствах, однако наиболее масштабной является ее 25-процентная доля в действую­щей в Судане Greater Nile Petroleum Operating Company, которую компания приобрела в 2003 году. Интересно, что другим акционером дан­ной компании является китайская CNPC, вла­деющая 40% ее активов. Индия при этом пытается сформировать ди­версифицированную трубопроводную систе­му, во-первых, из Персидского залива через Афганистан и Пакистан, во-вторых, из России через Китай, которая довольно активно об­суждается. Однако неизбежное присутствие в данных проектах геополитических сопер­ников Индии, вряд ли желающих обеспечить благоприятные кондиции для импорта Индией энергетического сырья, делают их малореаль­ными.
А других возможностей для поддержания до­статочного объема импорта углеводородов, за исключением расширения танкерных пос­тавок, у Дели нет, и, вполне вероятно, индийс­кое руководство может пойти на значительные уступки как Исламабаду, так и Пекину в целях создания отдельной «сферы» сотрудничес­тва, «не зависящей» от общего контекста от­ношений.
Подводя итог вышесказанному, можно конста­тировать, что Индия столкнулась с системной стратегической дилеммой. Ее разрешение либо обеспечит дальнейший рост державного потенциала Индии и способность к усилению регионального и глобального влияния, либо приведет к постепенному накапливанию не­преодолимых внешних и внутренних проти­воречий, которые могут привести к непред­сказуемым результатам для региональной стабильности.
   

   
               
               
   

  

PDFПечатьE-mail