Современная энергодипломатия: дружба дружбой, а бизнес и трубы врозь?

размер шрифта: Aa | Aa
03.07.2009 17:28
Тимур Шаймерденов, политолог
Очевидно, что противоре­чивые интересы крупных геополитических игроков, лоббирующих различные энергетические проекты и пытающихся влиять на политические ориентиры центральноазиатских и прикаспийских государств, наиболее остро и явно проявились в вопросе транспортировки энерго­ресурсов. Это несколько осложняет ситуацию для стран региона, перед ко­торыми стоит задача сба­лансировать интересы всех ведущих игроков, с тем чтобы это не отразилось негативным образом на их национальных интересах. Учитывая, что интересы участников новой «боль­шой игры» вокруг транс­портных коммуникаций весьма противоречивы, эта задача представляется очень трудной. Сегодня трубопроводные коммуникации, как не­фтяные, так и газовые, становятся все более значимым и, надо сказать, эффективным инструмен­том отстаивания и реали­зации государствами своих национальных интересов, которые используются как для давления, так и для демонстрирования дружес­твенного, долгосрочного стратегического сотрудни­чества.
Трубные войны и интриги
Примеры российско-украинского и российско-белорусского обострения отношений в 2006-2007 годах наглядно продемонстрировали, каким образом в ближайшее время будут раз­решаться кризисные моменты в международ­ном сотрудничестве. И здесь нужно сказать и о том, что главной целью Москвы в этом «энер­гетическом ликбезе» были не Киев или Минск, а именно Евросоюз. Кремль успешно нашел слабое место в европейской политике и, опре­деленно, будет использовать энергоносители в качестве «кнута и пряника» в отношениях с Брюсселем.
Подобное московское послание было восприня­то Западом, зависящим от поставок российских энергоносителей, скорее как сигнал тревоги. Как отмечают западные аналитики, в том, что Россия без стеснения пользуется своими энер­горесурсами в политических целях, нет ничего нового. Москва уже не первый год использует природный газ для «вознаграждения» соседей, уступающих ее «политическому диктату», на­пример Беларуси, и «наказания» государств, стремящихся к большей самостоятельности, таких, как Грузия и Молдова. Кроме того, она пытается установить контроль над нефте- и газопроводами, а также системами электро­снабжения этих стран, используя поставки газа в качестве рычага давления. И этот рычаг весь­ма мощный: на долю России приходится более четверти общемирового объема поставок газа, и практически для всех стран Европы она явля­ется одним из главных источников снабжения этим сырьем.
Сегодня Москва сохраняет контроль над инф­раструктурой нефтепроводных коммуникаций региона, в состав которой входят Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), Атырау – Самара, Баку – Новороссийск и др. Это и дает ей пока возможность диктовать свои условия странам Каспийско-Центрально-Азиатского ре­гиона и занимать лидирующие позиции. На этом фоне больше преимуществ имеет Пекин, завершивший строительство нефте­провода из Казахстана (Атасу – Алашанькоу) с выходом на рынки стран Азиатско-Тихооке­анского региона (АТР). Если для КНР данный маршрут является стратегически важным и перспективным как с экономической, так и с геополитической точки зрения, то для Казахста­на это возможность получить прямой доступ на емкий и очень перспективный азиатский рынок. Помимо больших экономических перспектив, полное осуществление данного проекта позво­лит Казахстану вести более гибкую политику в вопросе транспортировки своей нефти, незави­симо от американского и российского факторов, и сбалансировать их влияние в регионе. Но, учитывая стратегическое российско-китай­ское сотрудничество, казахстанско-китайский проект не является политическим раздражите­лем для российского истеблишмента. Скорее наоборот: подобные схемы сотрудничества, вероятно, приведут к скорейшему созданию энергоклуба ШОС, что позволит ее участникам еще более эффективно отстаивать свои инте­ресы, в том числе и геополитические. Другие же крупные игроки, такие, как Вашингтон и Брюссель, пока не могут противопоставить Кремлю альтернативные транспортные пути. В этих условиях понятно, что «альтернативный» трубопровод Баку – Тбилиси – Джейхан (БТД) имеет ярко выраженный геополитический кон­текст, инициированный в противовес монопо­лии Москвы. Доказательством этого является если и не экономическая нецелесообразность, то трудность реализации проекта точно, и его строительство было скорее пролоббировано со стороны, чем явилось продуктом переговоров заинтересованных сторон. Интересен и состав стран-участниц проекта, большинство которых входит в контрроссийский ГУАМ, в том числе член НАТО – Турция.
Участие же в проекте БТД Казахстана обосно­вано скорее прагматичными соображениями относительно формирования альтернативных каналов транспортировки нефтяных ресурсов. Многовекторный подход к планированию экс­портных маршрутов дает Казахстану, прежде всего, возможность диверсификации рынков сбыта своего сырья и, конечно же, возможность проявлять гибкость в плане оптимальной за­грузки, максимальной эффективности исполь­зования нефтегазотранспортных систем и со­здания благоприятных тарифных условий для казахстанских экспортеров нефти и газа. Да и многие эксперты отмечают, что без казахстан­ской нефти функционирование трубопровода БТД было бы крайне осложнено, поэтому БТД изначально был ориентирован и на растущую добычу нефти в Казахстане. Многие эксперты полагали, что участие казахстанской стороны в этом проекте вызовет ряд сложностей в казах-станско-российских отношениях, но для Астаны БТД не является политическим фактором. И хотя Москва, в свою очередь, крайне ревниво относится и болезненно реагирует на подоб­ные инициативы, но участие в БТД Астаны сегодня уже не вызывает ее тревожной реак­ции. Немалую роль в укреплении отношений Астаны и Москвы сыграли недавние заявления Президента Казахстана Н. Назарбаева о том, что в области развития нефтегазового бизнеса Казахстан отдает приоритет Москве. Туркменистан, обладающий крупнейшими за­пасами газа в Центральной Азии, но ограни­ченный трубопроводной системой российского «Газпрома» в его экспорте, все годы незави­симости пытался найти пути диверсификации поставок, чтобы продавать свой газ по миро­вым, более высоким ценам. Дело зачастую заканчивалось конфликтным противостоянием туркменской и российской сторон. Однако со сменой руководства весной 2007 года ситуация резко изменилась, и новая власть в Ашгабаде, видимо, взвесив все плюсы и минусы, решила пересмотреть векторы своего сотрудничества в пользу России. И об этом ясно свидетель­ствует ряд недавних встреч президента Г. Бер-дымухаммедова с президентом В. Путиным. В новой ситуации Киев и Минск, стремившиеся в прошлом году получить свой кусок туркменско­го газового пирога, вероятно, будут вновь вынуждены либо играть по московским правилам, либо уйти со сцены.
КНР, прежде проводившая относительно пас­сивную политику в регионе, усиливает свои позиции в геополитической игре вокруг нефте­проводов. Пекин сегодня хотя и следует своему традиционному курсу долгосрочного выжида­ния, аккуратно, но более уверенно закрепляется в экономической сфере стран региона, возмож­но, подготавливая фундамент для потенциаль­ного рывка. КНР находится «по одну сторону прилавка» с США, ЕС и Японией – крупными импортерами нефти, что должно было бы под­талкивать стороны к согласованным подходам к взаимодействию с поставщиками энергоно­сителей. Но стороны воспринимают друг друга скорее конкурентами, чем партнерами в поиске источников энергосырья, поэтому Запад стре­мится не допускать Китай к источникам нефти на Ближнем Востоке и ограничивает китайское присутствие на Каспии.
Пекин пытается «дружить» с Москвой и Аста­ной – ключевыми энергетическими союзниками КНР в регионе. В России осознают эту зависи­мость КНР от энергоресурсов, и, несмотря на стратегическое партнерство, Кремль иногда проявляет свои амбиции. Здесь показателен пример российско-китайских переговоров о строительстве нефте- и газопроводов из Сиби­ри в Китай. Российское правительство если и не отказалось окончательно от этой идеи, то, во всяком случае, не рассматривало проект из Си­бири на северо-восток Китая через город Дацин как приоритетный, склоняясь к идее прокладки нефтепровода из Восточной Сибири в Наход­ку, что особенно выгодно главному конкуренту Китая в регионе – Японии. Подобные выпады со стороны РФ недальновидны потому, что под возрастающим прессингом Запада даже Моск­ве нужны сильные союзники в регионе.

Взгляд Запада
По мнению Вашингтона, расширение системы энергетической безопасности за счет строи­тельства дополнительных путей транспорти­ровки энергоресурсов соответствует интере­сам всех государств региона, а также внешних инвесторов. После «успеха» в лоббировании строительства нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан американская дипломатия пытает­ся «проталкивать» и проект строительства т.н. Транскаспийского газопровода для транспор­тировки туркменского газа через территорию Азербайджана, Грузии и Турции в Европу. Как представляется, США стремятся увязать оба проекта, поскольку они важны для американ­ской внешнеполитической стратегии, прежде всего с точки зрения их геополитических инте­ресов в регионе.
Но если же американское правительство на­мерено частично застраховаться от ближне­восточных политических рисков за счет роста добычи каспийской нефти, то Вашингтону предстоит четко определить, какой экспортный путь извлекаемой нефти наиболее благопри­ятен для интересов США. Это подразумевает и ясные ответы на вопрос: состоит ли главная цель Соединенных Штатов в том, чтобы обойти Россию? Или для США гораздо неприятнее российского участия является перспектива строительства нефтепровода через Иран, к чему призывают неамериканские компании, участвующие в каспийских нефтяных проектах. После российских энергетических «ликбезов» Киеву и Минску Запад всерьез задумывается о том, как достичь независимости от поставщиков энергоресурсов, а именно от России. Но пока его отдельные акции не приводят к желаемому результату.
Справедливости ради нужно отметить, что и в американской энергетической дипломатии в качестве инструмента тоже нередко (возможно, даже чаще, чем в российской) используются различные санкции в отношении тех стран, ко­торые проводят политику, неугодную Белому дому. В частности, причинами санкций обычно выступают нарушения прав человека, терро­ристическая деятельность, участие в нарко­бизнесе, опасность распространения ядерного оружия, использование труда заключенных и т.д. Очевидно, что большинство этих наруше­ний имеют энергетическую подоплеку. Показателен пример американско-иранских от­ношений, которые вот уже длительный период сильно осложнены, и Иран находится под прес­сингом различных санкций и жесткой линии по­ведения со стороны Вашингтона. В частности, не без помощи американской стороны блокиру­ются многие транспортные проекты с участием иранской нефти. Возможно, проведение подоб­ной политики объясняется нежеланием США менять ситуацию. Весьма вероятно, что за вне­шне враждебной политикой США в отношении Ирана скрывается принцип «собаки на сене», то есть желание не допустить конкурентов на иранский рынок, пока туда не допускаются аме­риканцы.
После смены руководства в Туркменистане США также начали активно лоббировать свои энергетические интересы в Центральной Азии. Представители Госдепа буквально «прописа­лись» в Ашгабаде, обхаживая нового президен­та Г. Бердымухаммедова. Их целью являлось добиться того, чтобы туркменский газ пошел в обход России по проектируемому Транскаспий­скому газопроводу, который без «голубого топ­лива» из этой страны не может быть построен. Неоднократно слышались заявления предста­вителей Госдепа о том, что США готовы со­действовать республике в развитии топливно-энергетического сектора, а также предложили сотрудничество в области здравоохранения и образования. Однако реакция нового туркмен­ского руководства оказалась иная, нежели ожи­дали в Вашингтоне.
Пытается выстроить свою энергетическую линию и Евросоюз, но в среднесрочной перс­пективе ожидать каких-либо активных шагов от Брюсселя нецелесообразно – сложная систе­ма «переваривания позиций» 25 стран-членов вряд ли позволит ЕС уверенно закрепиться на центральноазиатском поле в качестве единого энергетического игрока. Скорее всего, в регио­не более активно будут действовать отдельные европейские игроки – Германия, Великобрита­ния и Франция. Да и всерьез рассматривать шаги ЕС в Центральной Азии пока еще рано. Самопозиционирование Брюсселя в регионе как державы можно рассматривать в качестве очередного шага самоутверждения в борьбе с комплексом «второго игрока» в трансатланти­ческой связке.
Сегодня Европейский союз, один из главных покупателей каспийских энергоресурсов, про­водит политику диверсификации поставок и поэтому будет заинтересован в развитии отно­шений с альтернативными поставщиками. Евросоюз придерживается особой стратегии на мировом рынке энергоносителей. Понимая, что ему вряд ли удастся модифицировать при­нципы функционирования мирового нефтяного рынка, Брюссель активно взялся за газ, начав делать попытки содействию конкуренции на газовом рынке. Это осуществляется посред­ством отделения трубопроводных компаний от газораспределительных в странах ЕС, а также выдвигаются требования о гарантированном доступе к европейским трубопроводам всех за­интересованных поставщиков газа. Брюссель также стремится повысить и свою энергетическую безопасность на базовом уров­не добычи природного газа. Чиновники ЕС и ев­ропейские компании активно участвуют в про­работке вопроса о строительстве газопровода в Европу из Азербайджана через Закавказье и территорию Турции. Особенно желательно для Евросоюза было бы направить в этот газопро­вод туркменский, казахстанский, а также потен­циально – узбекский газ. Ведущие страны ЕС могли бы сыграть пози­тивную роль в реализации иранского транспор­тного проекта. Тем более что в действиях все отчетливее прослеживается тенденция к разде­лению европейских и американских интересов, в том числе и в регионе Каспийского моря. Ев­ропейская дипломатия предпринимает попытки проводить более самостоятельную политику, отвечающую интересам европейских стран, но ядерная программа Тегерана, конфликтная ситуация вокруг него, а также противостояние США и ИРИ скорее побуждают Брюссель воз­держаться от активных действий.

Центральноазиатский реванш России

Очевидно, что все геополитические интриги се­годня плетутся вокруг России, а в числе главных целей – снижение ее монопольного влияния на энергопотоки в регионе. Москва же рассматри­вается на Западе двояко – и как «транспортный монополист», потенциальный «энергетический диктатор» и угроза энергетическим интересам, и как стратегический энергетический партнер. В Европе Россию ругают, ее критикуют, пугают, но и побаиваются. В Брюсселе понимают, что без российского газа западная промышлен­ность долго не протянет, а без ее одобрения получить доступ к богатствам Центральной Азии вряд ли получится. Политика «двойных стандартов» вполне тради-ционна для западной дипломатии, но, при всей «успешности» этой политики, Россия пока оста­ется значимой геополитической силой, способ­ной оказывать определенное воздействие на
политические процессы в регионе. Ее основны­ми преимуществами являются тесные взаимо­отношения с прикаспийскими государствами, обусловленные историческими и культурными связями в прошлом, транзитные возможности и наиболее сильный военный потенциал на Каспии.
Таким образом, Кремль сегодня уже отчетливо фиксирует свое позиционирование как мировой энергетической державы, давая понять другим игрокам, что не потерпит ущемления монополь­ных интересов России в регионе. И очевидно, что Россия определилась в своих долгосрочных интересах в Центральной Азии, и показателем этого является недавнее небезуспешное турне В. Путина по региону.
Недавний энергетический саммит, в котором приняли участие главы России, Казахстана и Туркменистана, подтвердил и укрепил статус России как главного транзитного коридора при экспорте центральноазиатских углеводородов в Европу. Участники определили долгосроч­ные перспективы сотрудничества по развитию газотранспортных мощностей в Центральной Азии. В совместной декларации, под которой свою подпись накануне поставил также и прези­дент Узбекистана И. Каримов, лидеры четырех стран подтверждают совместную заинтересо­ванность в обеспечении надежной транспорти­ровки возрастающих объемов природного газа по территории Туркменистана, Узбекистана, Казахстана и России.
Речь идет о модернизации Прикаспийского газопровода, по которому в настоящее время прокачивается около 4,2 млрд куб. м в год, в то время как он может пропускать более чем в два раза большие объемы газа. Строительство нового Прикаспийского газопровода, а также реконструкция и модернизация системы газо­проводов Средняя Азия – Центр на территории Узбекистана и Казахстана позволят создать газотранспортные мощности в объеме 80 млрд куб. м в год в рамках контракта, заключенного на срок до 2028 года.
Правительствам стран-участниц дано поруче­ние в срок до 1 сентября 2007 года подготовить и подписать соглашение о сотрудничестве че­тырех государств по реконструкции существу­ющей газотранспортной системы и созданию новых мощностей для транспортировки при­родного газа региона Центральной Азии. Как подчеркивается в документе, в четырех­стороннем соглашении должны быть предус­мотрены разработка технико-экономического обоснования, основные характеристики и сроки осуществления проекта, совместные обязательства по созданию благоприятных условий для его экономически эффективной реализации, включая обменные поставки газа, и определены уполномоченные организации. Ожидается, что практическая реализация про­екта должна начаться уже в первом полугодии 2008 года.
В Москве не скрывают своего удовлетворения достигнутыми на саммите договоренностями. Итоги саммита, характер и интенсивность об­суждения вопросов превзошли ожидания рос­сийской дипломатии. Предметное обсуждение не только энергетических вопросов, но и вопро­сов транспортной инфраструктуры, каспийской проблемы и, что особенно важно, гуманитар­ного сотрудничества позволяет предположить, что встречи Н. Назарбаева, В. Путина и Г. Бер-дымухаммедова в Ашгабаде и Туркменбаши действительно станут новой отправной точкой в сотрудничестве с Туркменистаном и в трех­стороннем масштабе.
Главная цель, которую преследовала Россия, а именно укрепление позиции в энергетическом диалоге со странами Евросоюза, практически достигнута. Строительство нового трубопрово­да вдоль побережья Каспийского моря, по ко­торому через территорию Казахстана и России в Европу пойдет туркменский газ, несомненно, повысит роль России как главного поставщика энергоресурсов в Европу. А перспективы осу­ществления альтернативного проекта, лобби­руемого США и странами ЕС, так называемого Транскаспийского трубопровода, который дол­жен был бы протянуться из Казахстана в Тур­цию через дно Каспийского моря и территорию Азербайджана и Турции, стали гораздо туман­нее. По планам Запада гарантировать себе ис­точники получения нефти и газа за пределами Ближнего Востока, а также оторвать прикаспий­ские государства от России нанесен серьез­ный удар. Реакция Запада на договоренность о строительстве Прикаспийского газопровода оказалась предсказуемо негативной. Успех российской дипломатии явно контрасти­рует с незначительными достижениями другого энергетического саммита, который параллель­но прошел в Польше. На нем главы Украины, Польши, Грузии, Азербайджана, Литвы и пред­ставитель Казахстана договорились о создании компании для решения вопросов энергообес­печения, в том числе для реализации проекта «Одесса – Броды – Плоцк» с целью поставок каспийской нефти в Европу. Исследование о возможности реализации этого проекта должно быть готово к началу октября, к моменту, когда в Вильнюсе планируется провести вторую по­добную встречу на высшем уровне. Естественно, Москве пришлось пойти на не­которые уступки. Она согласилась увеличить транзит казахстанской нефти с Тенгизского месторождения в Новороссийск. До сих пор Россия не шла на расширение этого трубопро­вода, опасаясь возможной конкуренции между казахстанской и российской нефтью, которая танкерами экспортируется через перегру­женный Босфор на западные рынки. Данная позиция России побудила консорциум, эксплу­атирующий этот трубопровод, рассмотреть возможность использования альтернативного маршрута: трубопровода Баку – Тбилиси – Джейхан, по которому каспийская нефть идет в обход России. Российский президент также со­гласился на участие Казахстана в эксплуатации контролируемого Россией 280-километрового трубопровода, который будет построен от бол­гарского черноморского порта Бургас в город Александруполис на севере Греции. Почему все же центральноазиатские респуб­лики предпочли российский Прикаспийский га­зопровод западному варианту в обход России – Транскаспийской трубе? Как известно, прези­денты Казахстана и Туркменистана Н. Назарба­ев и Г. Бердымухаммедов свое решение объяс­нили чисто экономическими соображениями и бизнес-прагматикой. Ведь самое главное – это цена на газ, которую готова платить Россия. Уже сегодня у Туркменистана «голубое топли­во» покупается Москвой по $100, а у Казахстана – по $140-145 за тысячу кубометров. При этом «Газпром» продает газ в Европе примерно по $250. То есть он, конечно, в хорошем выигрыше даже с учетом транспортных расходов.
Иными словами, Москва уже сейчас платит хорошие деньги за центральноазиатский газ. И, судя по всему, будет платить еще больше. Вероятно, «Газпром» пойдет даже на то, чтобы делиться экспортными доходами с Казахстаном и Туркменистаном. По крайней мере, с первым достигнуто соглашение, что продавать газ Кара-чаганакского месторождения будет совместное российско-казахстанское предприятие. Формат реализации дополнительных объемов туркмен­ского газа еще не определен, но не исключено, что и здесь появится некое СП или консорциум, который будет в том числе заниматься и трей-дерской деятельностью. Неизвестно, что предлагали европейские и американские представители Казахстану и Туркменистану, но, видимо, их условия были отличны от российских. С учетом опыта разви­тия нефтегазовой отрасли Казахстана и Азер­байджана, где сегодня очень большое влияние имеют иностранные компании, можно предпо­ложить, что власти центральноазиатских стран были бы лишь миноритарными партнерами с соответствующими доходами в проекте Транс­каспийского газопровода. И уж тем более мало­вероятно, что Астану и Ашгабад допустили бы к процессу продажи газа.
Газовые соглашения России, Туркменистана и Казахстана в Москве назвали победой Кремля. Что, в общем, справедливо. Россия не только получила контроль над среднеазиатским газом, но и оставила ни с чем европейцев и американ­цев, пекущихся о собственной энергетической безопасности и диверсификации поставок угле­водородов.

Перспективы
Думается, постоянно напряженная ситуация в Каспийско-Центрально-Азиатском регионе может оказать негативное воздействие на конку­рентоспособность его энергетического рынка в глобальном масштабе. В этом случае никакой речи о формировании «каспийского нефтяного картеля» в противовес Ближнему Востоку не может идти, так как энергоресурсы государств региона будут продолжать оставаться лишь объектом политики внешних сил и «заложника­ми» амбиций транзитных государств. Сегодня в Центральной Азии необходимы аль­тернативные каналы сотрудничества и дейс­твенная геополитическая система сдержек и противовесов. Находясь в зависимости от ве­дущих геополитических игроков, в большинстве случаев государства региона остаются лишь объектами воздействий со стороны, не имея возможности повлиять на ход событий в свою пользу. Вместе с тем камнем преткновения в отношениях каспийских государств остаются нерешенный статус Каспия и рождаемые им претензии и амбиции.
Сложившаяся сегодня в Каспийско-Централь-но-Азиатском регионе непростая ситуация демонстрирует, что диверсификация источ­ников и транспортных коммуникаций – это за­лог геополитического баланса и как результат – энергетической безопасности. Растущая сеть нефтепроводов, вероятно, в перспективе мо­жет дать возможность ресурсодобывающим государствам региона более эффективно от­стаивать свои национальные интересы. Таким образом, развитая сеть транспортных коммуни­каций и значительный энергоресурсный потен­циал – это ключи к энергетической безопаснос­ти ведущих игроков, которыми еще предстоит научиться пользоваться. Действуя в одиночку, страны региона риско­вали бы и в дальней перспективе продолжать оставаться в зависимости от внешних сил. Как видно из недавних событий, в странах регио­на, да и в России пришло четкое понимание, что только объединив усилия и создав единый энергетический рынок как основу единого фрон­та на глобальном рынке, центральноазиатские и каспийские страны смогут повысить свою энергетическую, а следовательно, и геополити­ческую конкурентоспособность. Но все же, несмотря на нынешние победы в битве за трубы, России необходимо тщатель­но продумать свою стратегию. Ведь порой Москва своими действиями сама вынужда­ет своих партнеров искать альтернативные транспортные пути. Причем реальные вари­анты и предложения имеются. Это и уже за­пущенный нефтепровод БТД, соединяющий каспийское и средиземноморское побережья, и предложенный участниками «антироссийс­кого саммита» в Кракове трубопровод Одес­са – Броды – Плоцк – Гданьск, это и китайс­кая труба Атасу – Алашанькоу. И, несмотря на все технические трудности, эти проекты реализуются, и реализуются в обход Рос­сии, поэтому сыграть на опережение, как это было сделано с газовыми проектами, Россия при всем желании уже не сможет. И это дает основания предполагать некоторые опасения у российских партнеров по поводу чистоты помыслов Кремля.

   
               
                   
       
   


PDFПечатьE-mail