Встреча G20 в Вашингтоне: новый Бреттон-Вудс отменяется

размер шрифта: Aa | Aa
vstrecha.jpgАртем Устименко
В УСЛОВИЯХ УСУГУБЛЯЮЩЕГОСЯ ГЛОБАЛЬНОГО КРИЗИСА, КОТОРЫЙ УЖЕ ТРАНСФОРМИРОВАЛСЯ ИЗ ФИНАНСОВОГО В ЭКОНОМИЧЕСКИЙ, ЛИДЕРЫ КРУПНЕЙШИХ ГОСУДАРСТВ ФАКТИЧЕСКИ ПОДТВЕРДИЛИ ВСЮ ОПАСНОСТЬ СИТУАЦИИ, СОБРАВШИСЬ НА СПЕШНО ОРГАНИЗОВАННУЮ ВСТРЕЧУ «Большой ДВАДЦАТКИ». СЛУЧИЛОСЬ ЭТО 15 НОЯБРЯ ТЕКУЩЕГО ГОДА В ВАШИНГТОНЕ. В ПРИНЦИПЕ ВСЕ К ЭТОМУ И ШЛО, НО ВОТ РЕЗУЛЬТАТЫ «КРИЗИСНОЙ» СЕССИИ G20 ОБЪЕКТИВНО НЕ ВПЕЧАТЛИЛИ.
 
Вашингтонская встреча лидеров государств G20 стала крупнейшим событием подобного рода за последнее время. Впечатлял, прежде всего, состав - в столицу США съехался мировой политико-экономический бомонд, что дало возможность ряду обозревателей сравнивать встречу G20 со знаменитой встречей в Бреттон-Вудсе в 1944 году. Ведь именно Бреттон-Вудские договоренности положили начало современному экономическому миропорядку.
Однако новый Бреттон-Вудс не удался. Приняв размытую декларацию о первоначальных действиях по противодействию экономическому кризису, лидеры G20 разъехались, решив собраться еще раз в апреле будущего года.
vstrecha1.jpgСистемные проблемы мировой экономики
Безусловно, даже факт принятия данной декларации является шагом вперед, став выражением озабоченности насчет перспективы развития глобального кризиса. С другой стороны, создалось такое впечатление, что у ведущих государств мира отсутствует четкий консенсус насчет будущего единого видения путей выхода из сложившейся ситуации, а также насчет причин, которые и привели к экономической неустойчивости. Принятые на встрече рекомендации носят явно декларативный характер, и, по сути; представляют собой лишь набор «дежурных» формулировок, которые могут, в лучшем случае, привнести лишь косметический эффект для существующей глобальной экономической системы. Они не могут исправить сложившуюся в мировой экономике патовую ситуацию. Вопрос на самом деле должен ставиться гораздо шире, а именно - каким образом реформировать эту систему с учетом новых реалий; сложившихся, как минимум, за последнее десятилетие. С моей точки зрения, многих политических деятелей, считающих себя фигурами глобального масштаба, пугает именно подобная формулировка. И это автоматически переводит вопрос в политическую плоскость. То, что в сложившейся ситуации требуются скорейшие и радикальные скоординированные меры всего мирового сообщества по реформированию глобальной экономической системы, мало у кого вызывает сомнения. От разрастающегося кризиса, вероятно, выиграет очень незначительное количество стран, если таковые вообще будут.
Ведущие государства, по сути, стали взаимосвязанными «акционерами» глобальной экономики, даже обладая стратегически разнородными долгосрочными интересами. Взять пример Китая и США. Потенциально ключевые геополитические соперники оказались экономически настолько тесно привязанными друг к другу, что фактически потеряли свободу для маневра в двусторонних экономических отношениях.
vstrecha3.jpgОсобенно это касается Китая, который не только стал крупнейшим держателем американских государственных долговых обязательств США, но, ориентировав свое долгосрочное экономическое развитие на экспорт стал полностью зависим от экономических тенденций в США. И вряд ли в подобных условиях китайское руководство сможет что-либо сделать в ущерб Вашингтону, не вызвав масштабных негативных экономических последствий для самого Китая. Для всего мира проблема состоит в том, что за последние несколько десятилетий экономические и финансовые процессы в глобальном масштабе развивались сами по себе, без должного модерирования. Даже если государства мира более или менее успешно преодолеют этот глобальный кризис на прежних экономических принципах, без их кардинального пересмотра, то в будущем кризисы и рецессии станут намного более частым явлением. Государства могли эффективно регулировать лишь национальный сегмент, в то время как международный уровень экономики, фактически, ориентировался на вседозволенность, несмотря на существование определенной договорно-правовой базы. Существующая до сих система мировых финансовых институтов Бреттон-Вудской системы закладывалась втот момент, когда «национальное» все же играло ключевую роль, а управляемая глобализация лишь только начинала свой путь вперед. По сути, это и создало гигантский механизм создания «легких» денег, «отмыва» астрономических финансовых средств под прикрытием глобализации, а существующая глобальная экономическая и, особенно, финансовая системы стали спекулятивными и абсолютно непрозрачными. И вряд ли кто может четко сформулировать реальное положение дел, сложившееся в мире, и глубину проблем, даже лидеры самой G20.
vstrecha2.jpgСитуация ухудшается тем, что глобальная экономическая система уже давно перестала подстраиваться под изменения, происходящие в мире.
Представляется странным, что государства до сих пор ориентируются на принципы функционирования экономической системы, выработанные в другую эпоху, в 1940-е -1970-е годы, а существующие международные финансовые институты, такие как Всемирный банк, во многом являются пережитком прошлого. Причем делается это искусственно, что в состоянии еще больше усилить и без того серьезные спазмы мировой экономики. Почему искусственно? Да просто ряд государств, образующие так называемую G7, на самом деле не заинтересованы в радикальных изменениях мировой экономической системы. В ином случае полный учет происходящих изменений в глобальном масштабе мог бы привести к кардинальному сдвигу влияния. Перед Западом стоит угроза потери статуса глобального финансового центра - именно это в первую очередь учитывается при принятии решений на таком уровне. В частности, именно данное обстоятельство станет ключевым сдерживающим фактором для изменения глобального евро-долларового финансового стандарта. Вряд ли кризис повлечет за собой действительное появление резервных валют, как за то ратуют некоторые «полупризнанные» державы. Однако постепенно понимание необходимости структурной перестройки глобальной экономической миросистемы приходит и в головы западных руководителей. И встреча G20 еще раз продемонстрировала усиление общемирового сдвига экономического влияния. Главными «спасителями» мира становятся новые экономические лидеры, прежде всего Китай, Саудовская Аравия, Бразилия и ряд других. Несколько особняком стоит Россия, у которой «пиара» гораздо больше, чем реальных экономических достижений.
 
Гибель свободного рынка?

Руководство некоторых стран еще продолжает цепляться за «спасительный» концепт неограниченного либерализма, полагая, что свободный рынок сам исправит ситуацию в течение определенного времени. Нет, не исправит. И дело не в том, что идея либерализма и минимального регулирования сама по себе неэффективна. Вовсе нет. В течение последнего двадцатилетия благодаря либеральной экономической политике значительная часть государств мира характеризовалась устойчивым экономическим развитием.
Но либерализм на начало 1990-х годов удачно «попал» в крайне благоприятное течение обстоятельств и стал лишь одной из многих составляющих, которые обусловили бурный экономический рост. Видя лишь поверхностные тенденции, многие стали ошибочно позиционировать свободный рынок в качестве венца экономической мысли. Это помешало вовремя предпринять необходимые контрмеры. С течением времени гипертрофированное использование отдельных экономических принципов, в данном случае фактически безграничной, но ничем не обоснованной, веры в способность рынка к саморегулированию, постепенно привело к неудержимому нарастанию сопутствующих проблем. Свободный рынок полон рисков, особенно когда он ориентируется на принципы «дикого капитализма», как оно до сих пор происходит в глобальной (наднациональной) экономической системе.
Либерализм, проповедуемый последователями фон Мизеса и Хайека, создал целый ряд системных перекосов, большинство из которых некоторые заинтересованные лица глобальной экономики не могут или не хотят видеть.
Ведь если признать, что экономическая система больна, то потребуется полностью пересматривать подходы к ее управлению и функционированию. Хотя конфетные действия требовалось предпринимать заранее, как минимум непосредственно после Азиатского финансового кризиса или финансовой стагнации в Японии. Пороговый момент был в данном случае упущен. Важнейшей проблемой явилось то, что государство как экономический субъект после краха мировой коммунистической системы стало ошибочно рассматриваться как ненужный элемент экономики, влияние которого на экономические процессы необходимо постоянно сокращать. Основанием стало то, что, будто бы, даже умеренное участие государства тормозит экономическое развитие и предпринимательскую инициативу. Подобный вывод сам по себе парадоксален, так как именно государство формирует глобальную и национальную экономические системы, и является их ключевым актором. Но именно он стал главным теоретическим обоснованием до сих пор проводимой большинством стран мир экономической политики.
Это позволило экономическим субъектам в отсутствие системного регулятора ориентировать свою деятельность на краткосрочные задачи, без должного учета ее долгосрочных последствий. Как следствие, мировая экономика стала безудержно стремиться исключительно к максимилизации прибыли, вызвав формирование в глобальном масштабе феномена «экономики мыльных пузырей». К «количеству» стали сводиться все аспекты экономической деятельности - мировая экономика стала спекулятивной по своей сути и стала полностью зависеть от произвольно трактуемой «конъюнктуры». Сейчас мы наблюдаем крупнейший в истории спекулятивный пузырь в масштабах всей экономики, со времени проявления «тюльпанной лихорадки» в Голландии четыреста лет назад. Особая брешь возникла именно в финансовом секторе, систематически расширявшем кредитную зависимость реальной экономики. Однако как только глобальный кризис начал набирать обороты, государство «неожиданно» стало единственным стабилизатором экономики. Почему-то никто в нынешних условиях не заявляет, что государство должно быть «ночным сторожем», наоборот, все охотно пользуются представляемой им помощью. Государство должно вернуть свои позиции, а капитализм должен стать системно регулируемым, особенно его рискованные сегменты, такие как финансовый сектор и международная торговля товарами. Необходимо адекватное государственное регулирование фондовых рынков и ослабление кредитной зависимости экономики.
По всей видимости, на национальном уровне усилению роли государства по регулированию экономики альтернативы нет, и не предвидится. Речь в этом случае не должна идти о концентрации в руках государства всех механизмов функционирования экономики, а лишь о доведения его вовлеченности в экономику до приемлемого уровня. При этом либерализм и государственное управление не являются антитезами, их использование необходимо продуманно чередовать. Но можно ли усилить регулирование международных экономических процессов, к примеру, через создание наднациональных институтов регулирования?
Вопрос заключается в том, что регулирование глобальных экономических процессов со стороны наднациональных органов натолкнется на такое понятие как национальный суверенитет. Четкой границы между глобальной и национальными экономическими системами не существует. И это обязательно повлечет за собой неудовлетворенность отдельных государств «глобализацией управления» и активирует эффект подозрительности. Каждое крупное государство будет отстаивать самостоятельность при принятии экономических решений, и вряд ли позволит извне диктовать себе условия.
Из-за указанной выше причины маловероятно, что ведущие государства G20 пойдут в дальнейшем на создание супранационального регулирующего института. Но без подобных институтов никак нельзя добиться эффективного функционирования глобальной экономики. Гораздо вероятней другое. Значительная часть государств мира снова может выбрать в качестве альтернативы глобализации национальный протекционизм. Вполне возможно, что век безудержной экономической глобализации подходит к своему концу - нынешний кризис наглядно показал, что глобализация привносит не только благо, но и в состоянии из-за долгосрочных просчетов ряда международных субъектов увлечь за собой в глубокий кризис других.
Хотя вряд ли стоит так уж активно обвинять конкретные страны в развязывании кризиса. Это кризис всей системы, а не отдельно взятой национальной экономики. По существующим правилам «экономики мыльных пузырей» до недавнего времени играло большинство государств мира - до тех пор, пока это было выгодно. Все использовали результаты спекулятивной торговли товарами, прежде всего нефть, металлами и продовольствием. Мало кто стремился ослабить возрастающую зависимость реального сектора экономики от излишнего кредитования и давления «процента», которые дезориентировали экономику. Большинство поддерживало безудержную капитализацию фондовых рынков, куда необоснованно было «влито» сотни миллиардов долларов и евро, а эти доллары и евро не подкреплялись реальными активами. Тогда это рассматривалось как само собой разумеющееся.
При этом давно пора отказаться от сказок о возможности выравнивания уровня экономического процветания государств, образующих мировой сообщество, путем глобализации. Это сродни коммунистической иллюзии. Неравенство заложено в основе мировой капиталистической системы, и если следовать ее принципам, то необходимо принимать невозможность создания равновесной системы как должное. Глобализация не является выходом в этом случае.
После нынешнего кризиса государства мира будут гораздо более осмотрительней и осторожней в процессе открытия рынков друг для друга. В частности, Дохийский раунд уже пущен под откос. G20 предстоит приложить очень много усилий, чтобы не допустить дальнейшей интенсификации уже вероятной де-глобализации.
PDFПечатьE-mail