Интервью с председателем Коорд. совета по поддержке предпринимательства и развитию каз. содержания Ассоциации «KAZENERGY», и.о. генерального директора АО «Мангистаумунайгаз» У. Карабалиным

размер шрифта: Aa | Aa
17.03.2009 00:00

alt10 марта в Алматы состоялось очередное заседание Координационного совета по поддержке предпринимательства и развитию казахстанского содержания Ассоциации «KAZENERGY», в которую входят все крупнейшие компании топливно-энергетического комплекса страны, и от того, какие решения принимаются в рамках этой организации, во многом зависит дальнейшее развитие нефтегазового и электроэнергетического сектора.

На Координационном совете были рассмотрены конкретные вопросы, связанные с  развитием казахстанского содержания. В частности, обсуждалась Единая методика расчета казахстанского содержания, а также Правила определения страны происхождения товаров и выдачи сертификатов о происхождении товаров - важные документы, на основании которых предстоит делать выводы о том, насколько велико казахстанское содержание в том или ином проекте, на том или ином предприятии.

Но самое главное - на заседании совета обсуждались предложения, которые, по мнению участников заседания, могут придать работе по повышению казахстанского содержания в нефтегазовой сфере системный, глубокий характер.

После заседания мы встретились с председателем Координационного совета по поддержке предпринимательства и развитию казахстанского содержания Ассоциации «KazEnergy», и.о. генерального директора АО «Мангистаумунайгаз» Узакбаем КАРАБАЛИНЫМ и попросили его ответить на ряд вопросов.

- Узакбай Сулейменович, у стороннего наблюдателя может сложиться впечатление, что о повышении казахстанского содержания мы задумались только теперь, когда грянул кризис. Практически на каждом заседании Правительства эта тема затрагивается в той или иной степени, курирование данного вопроса относится к числу наиболее важных обязанностей первого вице-премьера Умирзака Шукеева... А раньше этот вопрос был пущен на самотек?

- Если у кого-то и складывается такое впечатление, то оно ложное. Вопросом повышения казахстанского содержания и правительство, и министерства, и национальные компании, да и практически все предприятия занимаются давно. Импортозамещение, стратегия индустриально-инновационного развития, прорывные проекты - все эти программы призваны решить главную задачу - создать конкурентоспособного отечественного производителя, чья продукция сможет заменить импортные аналоги. В конечном счете, важно ведь не просто процентное повышение казахстанского содержания, а диверсификация экономики, развитие новых отраслей, которые позволят снизить зависимость нашей экономики от экспорта сырья.

И предпринимаемые усилия дали свои плоды. Например, в 2008 году общая сумма выплат казахстанским компаниям  в крупных нефтегазовых проектах, таких как Карачаганак, Тенгиз, Кашаган составила 2,58 млрд.  долларов США, то есть, более 43 процентов от общего объема. Значительную часть - почти 90 процентов закупок - составляют услуги казахстанских компаний.

Или другой пример, касающийся компании, которую я возглавляю. Общий объем услуг и работ, закупленных АО «Мангистаумунайгаз» за период с 2005 по 2008 год, составил 356 млрд. тенге, из них  на казахстанские подрядные организации приходится более 98 процентов.

Поэтому нельзя считать, что вопросом повышения казахстанского содержания занялись только сейчас. Просто мировой экономический кризис поставил этот вопрос с новой остротой, заставил активнее заняться его решением.

- На Координационном совете было предложено доработать методику расчет казахстанского содержания и правила определения страны происхождения. Почему?

- Правила предусматривают, что недропользователь должен будет предоставить большое количество различных обосновывающих документов, пройти через процедуру сертификации происхождения товаров в специализированных органах. Это может привести к большим затратам времени, средств, ресурсов и т.п. и отрицательно сказаться на бизнесе. Прикинув затраты, руководитель нефтяной компании может принять решение отказаться от этих процедур и объявить всю закупаемую им продукцию иностранной, просто чтобы избежать бумажной и бюрократической волокиты. Тем более, что нет и не может быть законодательных рычагов, которые могли бы его заставить пройти всю процедуру сертификации. Точно так же, как нет и ответственности руководителя компании за то, что он не покупает казахстанское.

Порой мы увлекаемся разного рода деталями, забывая о главной цели. В данном случае эта цель - повышение казахстанского содержания. Правила определения страны происхождения и сертификация страны происхождения - всего лишь инструменты, которые позволяют объективно «измерить» этот показатель. Это своего рода градусники, предназначенные для определения одного из симптомов болезни - температуры. Но так же, как с помощью градусника нельзя вылечить болезнь, так и с помощью процедур и правил невозможно добиться повышения казахстанского содержания. Для этого необходимо создать механизм, сочетающий стимулы и санкции, который побуждал бы компании заботиться о росте казахстанского содержания и, соответственно, обращаться с запросами о казахстанском происхождении приобретаемых и  товаров, работ и услуг (ТРУ).

- И все же точно «измерить» температуру, в нашем случае - уровень казахстанского содержания - важно. Иначе болезнь не вылечить.

- Конечно. Но, во-первых, диагноз уже поставлен, раз мы ищем способы лечения. А во-вторых, нужно, мне кажется, разделить две цели, ради которых мы проводим исследования казахстанского содержания.

Первая цель - нам необходимо знать, каково казахстанское содержание в целом по стране и, например, в нефтегазовой отрасли. Это очень важная цель, и достигнув ее, мы получим полное и точное представление о том, насколько казахстанская промышленность задействована в удовлетворении потребностей собственного рынка, сумеем наметить стратегические планы по развитию промышленности, сектора сервисных услуг и др.

Вторая цель - мы хотим определить, насколько товары, материалы и услуги, которые сегодня реально производятся или могут производиться в Казахстане, используются. В идеале, мы хотим, чтобы потребность в товарах, материалах и услугах в первую очередь была удовлетворена казахстанским компонентом,  желаем, чтобы это стало моральной и/или другой ответственностью покупателя.

Исходя из этого, логично предположить, что если отечественными поставщиками не производятся какие-либо товары, работы или услуги, то эти компоненты нельзя учитывать при расчете казахстанского содержания в каждом отдельном проекте.

В самом деле, можно ли вменять в вину недропользователю то, что он купил за пределами нашей страны, например, уникальные компрессоры для закачки в пласт сырого газа, содержащего сероводород, под давлением 1000 атмосфер, если такие компрессоры поштучно изготавливаются только на одном заводе в мире - Нуово Пиньоне во Флоренции?! Эти компрессоры больше никто в мире не производит, и наши заводы - тем более. Точно так же, в Казахстане не производится противовыбросовое оборудование, тяжелые буровые установки и, к сожалению, многое другое.

В предлагаемой же методике казахстанское содержание предлагается вычислять просто: затраты на закуп ТРУ отечественного производства поделить на общие затраты по приобретению всех необходимых товаров, работ и услуг. Во многих нефтяных компаниях процент будет невелик. Мы предлагаем: давайте из знаменателя вычтем те ТРУ, которые в Казахстане не производятся.

Логика проста: если компания максимум того, что ей необходимо, закупила в Казахстане, а остальное, что не производится в нашей стране - за рубежом, казахстанское содержание в такой компании равно 100%. По предлагаемой же методике нефтяники будут выглядеть главными «саботажниками» казахстанского содержания, потому что бОльшая часть того, что им необходимо, в нашей стране не производится, и цифры будут удручающими. Но картина-то будет необъективной!

Поэтому мы предложили Министерству индустрии и торговли доработать методику, и готовы принять в этом самое непосредственное и активное участие.

- Если говорить о нефтегазовой отрасли, есть ли какие-то специфические проблемы повышения казахстанского содержания? Или все упирается только в нежелание руководителей и акционеров компаний?

- Проблема гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Необходимо учитывать специфику нефтедобычи. Это очень опасное производство, любая поломка и сбой оборудования может обернуться многими человеческими жертвами, а на больших месторождениях - Тенгиз, Карачаганак, Кашаган, с огромным пластовым давлением и высоким содержанием сероводорода - экологической катастрофой. Поэтому нефтяные проекты тщательно просчитываются, и в проектно-сметной документации закладываются не просто определенные требования к оборудованию, запчастям и механизмам, а чаще всего указывается конкретный производитель и марка товара. Удивляться тут нечему: надежных, сертифицированных, проверенных годами производителей, как правило, немного, каждая специализируется на чем-то своем. Например, в мире только три компании производят надежное устьевое и противовыбросовое оборудование, устойчивое к воздействию сероводорода - Камерон, Хайдрилл и Шаффер. Именно их продукцию и указывают при разработке проектно-сметной документации.

А теперь поставьте себя на место руководителя нефтяной компании, который держит в руках проект, где указана точная марка, скажем, гайки, и указано, что эта гайка должна быть произведена такой-то фирмой. Пойдет ли он на то, чтобы, вопреки проекту, поставить туда гайку, выточенную на казахстанском заводе? Вряд ли, потому что понимает, что насколько это опасно. Случись авария с оборудованием, которое предусмотрено проектом - отвечает проектировщик и производитель этого оборудования. Проектировщик - если неправильно рассчитал, а производитель - если допустил брак. А если авария произойдет с «некондиционным» механизмом, непредусмотренным проектом, отвечать придется руководителю нефтяной компании, который нарушил проект.

Вот и получается: на одной чаше весов - безопасность тысяч, может быть, десятков тысяч людей, на другой - патриотизм и желание отрапортовать «наверх» об успехах в деле повышения казахстанского содержания. Перевесит, конечно, первая чаша.

- И что же, получается, повысить казахстанское содержание в нефтегазовых проектах до 80 процентов - невозможно?

- В том-то и дело, что возможно. Просто надо понять, что нельзя ставить телегу впереди лошади. Надо добиваться высокого казахстанского содержания еще на этапе проектирования. Приведу один пример. Нефтепровод Атасу - Алашанькоу проектировал Казахский институт нефти и газа (КИНГ) совместно с китайскими партнерами. И проектом было предусмотрено установить запорную трубопроводную арматуру производства АО «Усть-Каменогорский арматурный завод». И во время строительства никого не пришлось уговаривать - поставили только усть-каменогорскую арматуру, она нормально работает.

То есть, закладывать требования по казахстанскому содержанию необходимо уже на этапе составления проектно-сметной документации. И тогда уже можно будет спрашивать с любого, кто в нарушение проекта купил и установил импортный аналог взамен казахстанского, предусмотренного проектом.

- Но ведь Вы только что сказали, что нефтегазовое производство - опасное, и абы какое оборудование ставить нельзя!

- Правильно! Но мы же не призываем «заталкивать» в проекты казахстанское только потому, что это казахстанское! Проектировщик отвечает за весь проект до последней гайки. И он сто раз проверит, прежде чем указать тот или иной тип оборудования, той или иной фирмы. Кроме того, разработчики проекта рассматривают только сертифицированную продукцию - оборудование, трубы, запчасти.

Конечно, я говорю о квалифицированных проектировщиках - солидных институтах, обладающих серьезным научным, кадровым потенциалом, чья квалификация подтверждена как опытом, так и международными компаниями, в общем, институтах, отвечающих за свои проекты, что называется, «от и до».

- Остались ли такие в Казахстане?

- Остались. Во всяком случае, в нефтегазовой отрасли нам удалось сохранить такой институт - это Казахский институт нефти и газа, о котором я уже упоминал Это государственное образование, точнее, его учредителем выступает Национальная компания «КазМунайГаз».

Нефтяникам всего мира знаком American Petroleum Institute (API) - Американский нефтяной институт. Несмотря на то, что это частное учреждение, отраслевые стандарты, разработанные им, признаются всеми безоговорочно, включая транснациональные компании. И именно в соответствии с его стандартами разрабатываются все крупные нефтегазовые проекты.

КИНГ мог бы стать своего рода казахстанским аналогом API. Конечно, это произойдет не завтра, но представляется вполне возможным.

Что для этого нужно сделать? Во-первых, надо разработать свои стандарты на основе стандартов API. Они берут «верхнюю планку», ориентируясь на самые опасные месторождения. Между тем, в Казахстане немало истощенных месторождений, с низким пластовым давлением, их опасность гораздо ниже. Конечно, и там надо соблюдать все меры предосторожности, но они могут быть не такими строгими. Например, если содержание сероводорода нулевое, надо ли использовать  дорогостоящее оборудование, устойчивое к воздействию меркаптанов? Наверное, нет. Другое дело, что все это нужно внимательно считать и сразу же предлагать взамен более дешевые, но абсолютно удовлетворяющие требованиям казахстанские аналоги.

Для этого необходимо, во-вторых, создать реестр всех производителей нефтегазовой оборудования в Казахстане. Такой список пытались создавать на разных уровнях, даже отдельные предприятия собирали базу данных по отечественным поставщикам, но результат будет только тогда, когда этим займется проектный институт, такой как КИНГ. Почему? Потому что он будет не просто создавать реестр, но и одновременно сертифицировать эту продукцию, проверять ее на соответствие требованиям различных стандартов для разных месторождений. Если оборудование не подходит по каким-то характеристикам - рекомендовать внести соответствующие изменения в технологический процесс. Но главное - уже сертифицированные продукты будут сразу же выходить на потребителя, потому что будут включены в проектно-сметную документацию.

Более того, составив реестр уже имеющихся производств, с одной стороны, и имея информацию о новых нефтегазовых проектах на правах проектировщика, с другой стороны, КИНГ сможет рекомендовать казахстанским производителям освоить выпуск той или иной продукции. Потому что  он будет знать и о возможностях отечественных предприятий, и о потребностях нефтяных компаний в связи с новыми проектами.

- Как Вы думаете, реестр казахстанских производителей будет большим?

- В советское время в Казахстане практически не производилось оборудования для нефтегазовой промышленности. Было только одно предприятие - машиностроительный завод имени Петровского в Гурьеве (ныне Атырау). Он был эвакуирован во время войны с Украины, после войны вернулся назад, а в Гурьеве остались цеха, кое-какое оборудование, люди... Там производились редукторы для нефтяных качалок, «вагончики» для вахтовых поселков, в общем, ничего масштабного.

После обретения Казахстаном независимости вопрос собственного производства для нефтегазовой сферы встал очень остро. И решать эту проблему пришлось национальной компании - вначале это был «Казахойл», затем «КазМунайГаз». Национальная компания целенаправленно размещала свои заказы на казахстанских заводах - в Петропавловске, Уральске, Усть-Каменогорске. И многим заводам пришлось осваивать абсолютно неизвестную для себя продукцию, чтобы элементарно выжить. Вот почему сохранение машиностроительного комплекса в Казахстане во многом является заслугой нефтяников. С 1998 года номенклатура выпускаемой в Казахстане продукции для нефтегазовой промышленности превысила 300 наименований. Но это далеко не все, что необходимо. Казахстанские заводы не производят, наверное, и десятой доли той номенклатуры изделий, которые необходимы нефтяникам.

- Наверное, наладить такое производство не так просто, иначе наши бизнесмены давно организовали бы изготовление нужных «нефтянке» узлов, деталей, компонентов?

- Сложность, опять-таки, в повышенной опасности бурения, добычи и транспортировки нефти и газа. Нужны современные технологии, материалы, сырье. Нужны знания относительно того, как организовать такое производство. Тут не нужно изобретать велосипед: надо организовывать совместные предприятия со всемирно известными производителями по принципу «50 на 50», и перенимать у них опыт, технологии.

На первом этапе понадобятся также и бренды, которым привыкли доверять международные компании. И хотя наши порой бывают не хуже, но иностранцы привыкли работать с привычными подрядчиками, которым доверяют не только нефтяники, но и банкиры, кредитующие тот или иной проект. Скажем, в Казахстане геофизические исследования ведутся на хорошем уровне отечественными компаниями, но иностранцы предпочитают «Шлюмберже». И бесполезно их уговаривать. Гораздо разумнее, на мой взгляд, государству обязать западных подрядчиков вроде того же «Шлюмберже» организовывать здесь СП с казахстанскими партнерами с обязательной передачей технологии и обучением персонала. При этом, конечно, казахстанская компания, осуществляющая совместную деятельность, должна обладать достаточным опытом работы в данной сфере, впрочем, с другими иностранцы работать и не будут.

- Но это же долгий процесс, он займет не год и не два, а результат нужен уже сегодня...

- Вы правы - это длительный процесс. Но результаты, которые даст такой системный подход, будут гораздо более ощутимыми и прочными, чем методы убеждения или административного воздействия. Прямо сейчас можно добиться того, чтобы нефтегазовые компании купили максимум того, что они могут, не жертвуя безопасностью производства, из того немногого, что в Казахстане производится. И все, дальше казахстанское производство развиваться не будет. Чтобы это развитие продолжилось, а значит, казахстанское содержание неуклонно росло, необходимы системные меры, о которых мы говорили на Координационном совете.

- Вы говорили также о необходимости стимулировать и сами компании, скажем, нефтегазового сектора, «переключиться» на казахстанское. Каким образом?

- Только экономическими методами. Когда компаниям будет выгодно покупать отечественные товары, работы и услуги, уговаривать и заставлять их будет уже не надо. Они будут делать это добровольно. Таковы законы бизнеса.

С введением нового Налогового кодекса отменена норма стабильности для всех недропользователей, за исключением компаний, которые заключили соглашение о разделе продукции и контракты, утвержденные указом Президента Республики Казахстан.  Это привело к увеличению налоговой нагрузки на отечественных недропользователей в среднем с 35% до 70%, что особенно чувствительно в период низких цен на нефть.

Поэтому любое послабление в налогообложении благоприятно скажется на экономических показателях нефтегазовых компаний. Почему бы не увязать его с повышением казахстанского содержания?

Мы предлагаем законодательно установить для недропользователей обратную зависимость: чем больше казахстанское содержание, тем ниже выплачиваемый компанией налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ).

При этом ожидаемые потери бюджета будут возмещаться за счет увеличения самой налогооблагаемой базы. Что я имею в виду? Целью такой меры является увеличение доли отечественного производства в общем объеме закупок недропользователями. Казахстанские производители освоят новые виды продукции, а начав производить больше, будут платить и налогов в бюджет больше. Так что в целом государство от такой политики только выиграет.

Кроме того, необходимо установить контроль над стоимостью поставляемых для отечественных недропользователей товаров, работ и услуг. Она должна быть конкурентной, по крайней мере, не выше стоимости импортируемых аналогов. Иными словами, цена казахстанского продукта не должны быть выше цены импортного аналога, включающей себестоимость,  расходы по транспортировке и таможенные оформление.

Комплекс предлагаемых мер, на наш взгляд, позволит кардинально решить проблему повышения казахстанского содержания в нефтегазовой отрасли и решить задачи, поставленные в этой плоскости Главой нашего Государства.

PDFПечатьE-mail